– Конечно, – сказала она. – Мы просмотрим агентства по уходу в вашем районе и выберем наиболее подходящее.

– Здорово.

– У вас с мамой все в порядке? – спросила она.

– Сейчас – да, – ответила я, глядя, как мама усердно наносит консилер под глаза.

– Ясно, хорошо. Знаете, Нина, я давно на этой работе, и если чему и научилась, так это тому, что, когда люди в двадцать семь искренне произносят у алтаря: «В болезни и в здравии», никто не воображает себе такое.

– Вы правы, – согласилась я.

– Не давите на нее.

– Постараюсь. – Мама жестом показала, что хочет поговорить с Гвен. – Передаю трубку маме. Увидимся утром.

Когда я вернулась в палату, папа сидел в кровати. Взгляд его повеселел.

– Как дела? – спросила я, присев рядом и передавая ему бумажный стаканчик с водой. – Полегчало после того, как вздремнул?

– Да, – ответил он. – А как ты?

– В порядке.

Я сняла крышку с холодного горького кофе и сделала глоток.

– Нет уж, выкладывай, хочу знать все, – настаивал папа. – Потому что в последний раз я видел тебя, когда ты была Питером Пэном.

Я расхохоталась. Он оторопел, а потом тоже начал смеяться – громким лающим хохотом, переходящим в хрип. Едва смех стихал, один из нас ловил взгляд другого, и мы смеялись по новой. Папин смех теперь походил на мультяшное повизгивание. Я отдавала себе отчет, что смеюсь над той абсурдной ситуацией, в которой мы все оказались; над хаосом, который не могли предвидеть. Хотя папа этого не говорил, я знала, что и он смеется по той же причине.

Наблюдая за тем, как он отдается неукротимой радости глупого истерического хихиканья, я поняла: даже если будущее лишит папу собственного «я», останется нечто более ценное. Его душа продолжит существовать где-то в отдалении и безопасности. Никто и ничто – ни болезни, ни старение – не могли ее забрать. Его дух был непобедим.

– Боже, – сказал он, когда смех наконец утих. – Ты, кажется, чем-то обеспокоена. В чем дело?

– Честно?

– Да, пожалуйста.

– В последнее время все сильно усложнилось. Не знаю, в чем причина – в непростом периоде или во взрослой жизни. Сплошные разочарования и тревоги.