Я опустила голову к коленям и уткнулась носом в мягкую ворсистую ткань спортивных штанов.

Вытянув шею, Анджело заглянул мне в лицо.

– Что?

– Думала, ты собираешься кого-то убить, – сказала я, резко вскинув голову, и встретилась взглядом с его чистыми янтарно-карими глазами, теперь широко распахнутыми от удивления. – Прости.

– Что?

Он слегка отшатнулся, как будто угроза исходила от меня.

– Я думала, ты психопат и хочешь кого-то покалечить, – ответила я, оглядывая свертки.

– Нет! Мама прислала их мне, чтобы приготовить прошутто. Она вешает его в нашем саду. Я повешу здесь, – сказал он, открывая коробку и показывая мне крюки.

– А яд тебе зачем?

Анджело закатил глаза.

– Яд… Скажешь тоже. Это для мяса. Чтобы его… покрасить?

– Подкоптить, – помогла я. – Понятно.

– Яд? Серьезно?

– Отвали. – Я рассмеялась вслед за ним. – Мне говорили, что воздух Пармы делает мясо таким вкусным. В Арчвэе вкус будет совсем другим.

– Да, – пожал он плечами. – Возможно.

– У меня есть хороший мясник, на случай, если тебе понадобятся свиные окорока.

– Правда?

– Да. И сколько им висеть?

– Около года? – предположил он. – Мама оставляет на два. Я скучаю.

– По ветчине?