– Чокнутая стерва.

– Ошибаешься.

Я шагнула к нему. Он попятился, как испуганное животное.

– БОЛЬНАЯ НА ГОЛОВУ!

– Я ЗНАЮ, ЧТО ПРОИЗОШЛО. ЗНАЮ ПРАВДУ. Я БОЛЬШЕ НЕ БОЮСЬ.

– БОЛЬНАЯ НА ГОЛОВУ СУКА!

Я толкнула его, и он врезался спиной в холодильник. Звякнули банки с маринованными огурцами. Анджело выпрямился. Я стояла в нескольких дюймах и смотрела в его потрясенно округлившиеся глаза. От него пахло недавно принятым душем и уходовыми средствами, которые дарят мальчикам-подросткам на Рождество. Я искала в его лице признаки злобы, ожесточения, крайнего хладнокровия.

Толкнув Анджело, я ощутила облегчение, но мне захотелось большего. Я горела желанием излить на него весь гнев, всю силу, показать, что не боюсь, что это также и мой дом и он не может меня выгнать. Я хотела ударить Анджело наотмашь по щеке, чтобы оставить на нем след и получить удовлетворение. Но раньше я никого не била.

Я прижалась губами к его пухлым губам так сильно, что они приоткрылись, и я ощутила твердость его десен. В ужасе отстранившись, я осмотрела его лицо, как ножевую рану.

Анджело толкнул меня обратно к раковине и поцеловал. Он обхватил ладонями мое лицо, зарылся пальцами в волосы, вытягивая пряди из хвоста. Потом покрыл поцелуями мою челюсть, подбородок, шею. Он стянул с меня спортивную кофту, бросил ее на сушилку для посуды и прижал меня к себе, водя руками вверх и вниз по выступам и изгибам обнаженных плеч и позвоночника. Затем снова поцеловал, на этот раз медленнее, издавая ненасытные звуки, эхом отдававшиеся у меня в ушах. Он был горячим, пульсирующим и подвижным, из плоти и крови. Он дышал. Был постоянным – жил подо мной. Все время рядом. Он не станет исчезать. Он не мог исчезнуть.

Я захотела оказаться еще ближе к нему и торопливо стянула с него футболку. Грудь у Анджело была твердая, кожа оттенка миндаля обтягивала изгибы и впадины удивительно мускулистых плеч и рук, по-мальчишески худых и не вязавшихся с изможденным лицом. Анджело опустился на колени, стянул с меня спортивные штаны – они сбились у босых щиколоток, что выглядело до смешного по-детски – и повернул спиной к себе. Он впился зубами в мое бедро, и я услышала, как он возится с застежкой джинсов. Придерживаясь за столешницу, он встал и вошел в меня. Я наклонилась вперед, мы замерли и медленно дышали, пока я привыкала к нему. Я чувствовала на лице пар, поднимающийся от горячей воды. Затем Анджело начал двигаться. Мои руки соскользнули в раковину, обрызгав мыльной водой обнаженную кожу. Смех Анджело отразился во мне, и я тоже рассмеялась. Он наклонился и прижался животом к моей спине; тонкая серебряная цепочка у него на шее щекотала позвоночник. Анджело перекинул мои волосы вперед – они закрыли лицо, и кончики прядей погрузились в воду.