– Не оставляй её одну, – не слушая мои слова, продолжал Саня из последних сил, обращаясь к Роберту, и испарина проступила у него на лбу, – Ей нужна защита всегда. Люби её в два раза сильнее, чем ты любишь, вместо меня тоже…

Саня перевёл на меня взгляд и замер с лёгкой улыбкой на губах, которую я когда-то так любила.

– Джу, он умер, – слова Роберта прозвучали словно издалека.

– Нет, он должен жить, – закричала я, поворачиваясь к мистеру Фарреллу, вынувшему из чемодана дефибриллятор, —Давай, Эдвард, давай.

– Убери Джулию отсюда, – рявкнул на сына Фаррелл-старший и, взглянув на часы, повернулся к Ленцу. – У нас есть семь минут. Время пошло.

Разряд тока заставил содрогнуться тело, распростёртое на полу. Это последнее, что я видела. Роберт схватил меня в охапку и затолкал в ближайший кабинет.

– Я должна быть там, рядом с ним! Он спас меня! – замолотила я кулаками в дверь.

– Успокойтесь, пожалуйста, – послышался сзади меня женский голос.

– Сама успокойся! – я даже не сразу заметила, что девушка в форме сидела за столом у окна.

– Я сейчас вызову милицию! – возмутилась она.

– Простите, на нас только что было совершено покушение, – Роберт оттащил меня от двери и впихнул в кресло. – Джу, сиди ровно! Отец сделает все, что можно! Пока аэропорт не проверят, я не выпущу тебя отсюда.

Девушка с недовольным видом продефилировала мимо нас и выглянула в коридор:

– Ох, ничего себе! – она подбежала к телефону и набрала номер. После короткого разговора девушка села и завороженно уставилась на нас с Робертом.

Я размазывала слезы кулаками, а муж сидел около меня на корточках, обняв мои колени.

– Жив пока! – заглянул в кабинет Эдвард. – Но ничего гарантировать я не могу.

Я рванула прочь из кабинета и увидела, как Саню уносят. Солнечные лучи проникали сквозь стеклянный купол аэропорта, озаряя всё ярким тёплым светом.

– Благодарю тебя, Господи, – произнесла я одними губами. – Благодарю…

– Джулия, Саня должен остаться пока здесь, – начал Эдвард. – Его сейчас нельзя трогать.

– Мы не оставим его в Нальчике, он жизнь мне спас! Его здесь и похоронят.

Эдвард тяжело вздохнул и взглянул на сына: