– Догони сначала!

Выяснение отношений мы продолжили в бассейне.

Глава 39

Глава 39

Джулия

Сутки, проведенные в объятьях Роберта, вернули мне хорошее настроение и понимание, что я по-прежнему безоглядно им любима. К ужину ждали только Эдварда, но он приехал не один. Мы втроем вышли встречать его на крыльцо, и я остолбенела, когда вместе с ним из машины вышел Громов с ребенком на руках. Я взглянула на Роберта и по его безмятежному выражению лица стало ясно, что лишь одна не в курсе событий.

– Привет, дорогая! – с невозмутимым видом Эдвард расцеловал меня и погладил по щеке внука. – Дом совсем опустел без вас.

Меня распирало от желания сказать ему колкость, но я сдержалась.

– Привет, – Санины глаза лихорадочно блестели. – Моя Эми вернулась ко мне.

– Поздравляю, – я передала Ника Роберту. – Как она подросла! Ей же месяца четыре сейчас?

– Да, – улыбнулся Саня и протянул мне дочку. – Можешь покормить ее?

Улыбка застыла на моем лице.

– Конечно… а что с ее матерью? – я взглянула на худенькое личико ребенка. На фоне ярко-розовой соски оно смотрелось совсем бледным.

– Стеллу нашли задушенной в одной из парижских гостиниц, – пояснил Роберт. – Это произошло неделю назад. Портье услышал утром плач Эмили и вызвал полицию, чтобы взломать дверь.

– Но зачем ее кому-то было душить? – я прижала несчастного ребенка к груди.

– Возможно, с целью ограбления, – Эдвард взял Ника на руки и взгляд его просветлел. – Ты говорила, что Сергей отдал Стелле крупную сумму, а денег при ней не нашли. В последнее время, со слов горничной, к ней часто захаживал какой-то вертлявый тип. Пойдемте в дом. Так и будем на крыльце стоять?

– Проходите в гостиную, а я… У нас тут и смеси нет.

– А зачем смесь? – Эдвард ратовал за грудное вскармливание, и порошковое молоко Ник попробовал лишь дважды, в день моего похищения. – Умой ребенка с дороги и приведи в порядок. Мой коллега смотрел Эмили в Париже, она здорова. Но ей сейчас нужно внимание. Я пошлю Колина в магазин за всем необходимым, не переживай.

Эдвард достал телефон из кармана.

Меня удивило такое внимание к дочери Громова. Конечно, Эдвард медик и когда речь шла о спасении ребенка, тут уж не до симпатий и антипатий. Я взглянула на девочку. Несмотря на то, что Эми была старше Ника на месяц, весила она легче пучка перьев. Ее голубые глазки изучали мое лицо, из-под дешевого сатинового чепчика торчали зачатки светлой челки.