– Где она?

Скрип половицы. Надо понимать, Геля уже возле Алекса.

– В больнице пока, – голос его становится мягче и слаще. – Я в свой день рождения к ней ездил. Кресло инвалидное новое купил. Гостинцев отвёз. Не хотел волновать тебя перед родами, да и врачи ей сейчас лекарства курсят. Мне знакомые пацаны из Германии привезли по первому зову.

– Мамочка! – всхлипывает Геля.

Скрипит кресло.

– Манюнь, не плачь! Иди ко мне.

– Нет!

Снова под ногами Гели поскрипывает пол.

– Хорошо. Давай так, – деловой тон возвращается к Алексу, – ты переезжаешь с детьми домой. В свой дом. Документы, ключи я тебе отдам. Привезу Ирину к тебе. Фати с тобой?

– Да.

– Хорошо. Она тебе поможет с пацанятами. С деньгами помогу. Поживи, подумай. Как лучше: со мной или без меня.

– Ты серьёзно? – тихо спрашивает Геля.

– Абсолютно.

– Что взамен?

– Ты разрешишь мне навещать детей.

Раздаётся плач Медвежонка. Я голоса братьев уже научилась отличать. А внешне парни и так разные, Гусь светлокожий, а Медвежонок – смугляш.

– Знакомься, это твой второй сын, – в голосе Гели слышится злорадство.

– Крепыш тоже! А глаза… Глаза у него мамы моей, – Алекс не даёт жене ввернуть шпильку.

– Дай покормлю.

Плач стихает и слышится причмокивание.