Как только Пьер уходит, Колби поворачивается ко мне.

– Если твоя салфетка сдвинется, я могу помочь положить ее обратно тебе на колени.

Я закатываю глаза, но втайне радуюсь, что он снова стал вести себя как обычно несносно. В последнее время эта черта характера кажется мне более милой, чем раздражающей. Но я никогда не скажу этого Колби.

– Ты нервничаешь, – говорит Колби, глядя на мои пальцы, которые постукивают по столу.

Я глубоко вздыхаю.

– Я чувствую себя не в своей тарелке. – Я опускаю взгляд на свою руку, убираю ее со стола и кладу себе на колени.

– Ты не вписываешься только потому, что ты не такая чопорная и претенциозная, как все остальные, – шепчет он, и на его лице появляется легкая улыбка. – Если бы ты была такой, я бы не захотел провести с тобой вечер.

От его слов у меня мурашки бегут по коже. Он говорит о сегодняшнем вечере так, словно это настоящее свидание. В его словах мелькает оттенок страсти.

К счастью, Пьер прерывает напряженный момент. Он ставит перед нами напитки и два самых красивых меню, которые я когда-либо видела. Чехлы, как и на наших стульях, сделаны из кожи, но внутри – белый лен с золотыми тиснеными буквами.

– Я знал, что тебе понравится меню, – размышляет Колби, явно наблюдая за моей реакцией.

– Здесь так красиво. – Я оглядываюсь по сторонам, отмечая старые оштукатуренные стены и деревянные полы, цветочные композиции и камин, освещение и музыку. Все это создает идеальную атмосферу.

– Романтично, да? – Он двигает темными бровями вверх-вниз.

– Да. После твоего обучения я стану экспертом по свиданиям.

Что-то мелькает на его лице, но изменение в мимике настолько быстрое, что я не успеваю его уловить. Колби вновь обаятельно улыбается и изучает меню.

– Сегодня ты пьешь только воду? – спрашиваю я, делая глоток вина.

Он вздыхает.

– Да, я знаю. Вода – это так скучно. Но я не пью много во время матчей. Я должен не отставать от молодежи.

– Это сложно?

Он усмехается.

– Ну, я по-прежнему быстрый и сильный. Но всегда есть кто-то моложе, проворнее и талантливее. И теперь, когда мне тридцать, давление усиливается.

– Но ты еще так молод. – Я изучаю его. Среди его темных волос нет ни одного седого.

– Тридцать – это молодой возраст для всех, но только не для хоккеистов. – Он поднимает руку и разминает ее. – Но не забивай этим свою хорошенькую головку. Я все еще на высоте.

– Расскажи мне еще о своих родителях, – прошу я, вспоминая, как он рассказывал об их разводе по дороге в ресторан. Мне любопытно, почему он так мало их упоминает. Должно быть, он нечасто говорит об этом.

Он драматично выдыхает.

– Еще один важный урок: не спрашивай о родителях на первом свидании.

Я закатываю глаза.

– Но это наше второе ненастоящее свидание. Так что все в порядке.

Он наклоняет голову вбок, как будто обдумывает мой вопрос.

– Я думаю, это больше похоже на беседу на пятом свидании.

– Ну, поскольку у нас не будет пятого свидания, нам, вероятно, стоит забежать вперед.

Он стонет.

– Я и не подозревал, что вы такая нарушительца правил, доктор Вудкок.

Я барабаню пальцами по столу.

– Ладно, расскажу. – Он откидывается на спинку стула. – Мой отец бросил меня и мою мать. Сказал, что он слишком молод, что еще не нагулялся и ему нужно познать жизнь, пока он молодой. Так он и сделал. Кто знает, со сколькими женщинами он был, пока его нынешняя подружка не забеременела. Так и появилась на свет моя младшая сестра. Он все еще с Серенити, но скоро ему это надоест.

– Ого, это, должно быть, было тяжело для вас с мамой.

– Было отстойно, – честно признается он. – Трудно было наблюдать, как моя мать годами убивается из-за этого. Поэтому у меня не было желания заводить отношения. Влюбленность казалась мне ужасной. Опасной.

– Но ты передумал? – спрашиваю я.

Он одаривает меня полуулыбкой.

– Я так был рад за маму и моего нового отчима Чарли. Он правда ее любит. Чего она и заслуживает. Чарли так добр к ней. И как я мог не хотеть того, что у них есть? Или что есть у Уэста и Мэл, у Митча и Энди? Митч влюбился, и теперь мне действительно приятно проводить с ним время. Хотя, мой отец – противоположный пример, за ним тянется целая вереница разбитых сердец. Я не хочу быть таким. Женщины, с которыми я встречался, всегда знали, во что ввязываются, но часто передумывали в процессе и хотели серьезных отношений. Я причинял людям боль, ненамеренно, но причинял же.

Губы Колби слегка поджимаются, и он изучает свое меню. Он выглядит искренне встревоженным тем, что мог ранить других.

Пытаясь смягчить обстановку, я говорю:

– Митч был таким пугающим, когда я впервые встретила его. Энди определенно его смягчила.

Он улыбается в ответ на это.

– А как насчет тебя? Ты не боялась любви?

Колби подносит свой бокал к губам и одним глотком осушает половину. Я не могу не обратить внимания на его крепкую шею и мышцы, которые перекатываются под кожей с каждым его движением.

– Боже мой, ты похож на верблюда.

– Ну и кто теперь избегает серьезных вопросов? – поддразнивает он.

– Ладно уж. Нет, я никогда не боялась любви. Мои родители вместе со школы. Благодаря им все выглядело так просто. Я думала, что встречу кого-нибудь в колледже, выйду замуж и заведу троих детей еще до того, как выйду на работу. – Я замолкаю, делая маленький глоток вина. – Потом в университете я встретила парня. Влюбилась по уши. Он учился на хоккейную стипендию и был очень красивым. Я была так польщена, что он обратил на меня внимание. Но пока я планировала наше совместное будущее, он развлекался с девушками из университетского сестринства.

Лицо Колби темнеет, и он бормочет себе под нос какое-то ругательство. Колби нечасто выглядит сердитым, но, когда это происходит, он становится очень напряженным.

– Как его зовут? – он прочищает горло, словно пытаясь справиться с собственным гневом. – Он профессиональный игрок?

– Колби, это было давно, не стоит сердиться. Последнее, что я слышала о нем, это то, что он играл в низших лигах, не уверена, в какой команде он играет и играет ли до сих пор. Его зовут Трэвис.

Его глаза сужаются так, будто он глубоко задумался.

– Так вот почему ты ненавидишь хоккеистов.

Я хмурюсь.

– Я не испытываю ненависти к хоккеистам.

– Еще как испытываешь. Ты думаешь, мы все такие? – Кажется, он искренне раздражен, и мне становится не по себе.

– Признаюсь, что после всего этого фиаско я с недоверием относилась к спортсменам в целом. А некоторые хоккеисты, которые учатся в группе, в которой я преподаю, такие самоуверенные и ленивые в учебе, что аж кровь закипает. Они вечно ожидают, что все ради них из кожи лезть будут. Это начинает раздражать.

– Я и забыл, что в Арлингтонском университете есть хоккейная программа.

– Да, все так.

Я прикусываю нижнюю губу, желая задать ему вопрос, но внутри я боюсь, что он согласится с доктором Хоторном.

– Как ты думаешь, мне стоит быть с ними помягче? Продлить им сроки сдачи?

– Боже, нет конечно, – серьезно говорит он. – Если они хотят попасть в НХЛ, им нужно привыкнуть к трудностям. Нянчиться с ними – это оказывать им медвежью услугу.

На моем лице медленно расплывается улыбка, и Колби смотрит на меня с озадаченным выражением лица.

– Прекрати надо мной смеяться.

– Извини, просто в кои-то веки я с тобой согласна.

Его брови приподнимаются, и он улыбается.

– Ох, ну тогда продолжай.

Глава 15 Колби

Глава 15

Колби

Нам наконец приносят еду. Для Ноэль – утку, а для меня – филе-миньон. Мы едим в уютной тишине. Разговор между нами протекает легко, но и тихие паузы тоже приятны. В обычной жизни мне нужно много действий, много шума. Но что-то в компании Ноэль меня успокаивает. Мое желание всегда быть в центре внимания чуть угасает, и я могу просто сидеть и наслаждаться нашим совместным времяпрепровождением. Может быть, потому что мне так нравится смотреть на нее. Я мог бы просто сидеть и любоваться ею весь день.

Вспомнив о предстоящем фестивале фэнтези, я дожевываю стейк и спрашиваю:

– Какие у тебя планы на выходные?

Она промокает уголок губ салфеткой.

– Ох, точно!

Ее глаза загораются от возбуждения. Интересно, была бы она так же откровенна с доктором Придурком обо всех своих причудах. Держу пари, он бы не смог оценить это так, как я.

– Завтра в город приезжают моя сестра и мои родители, и мы собираемся на фестиваль фэнтези. Мы нарядимся как Арвен и Галадриэль из «Властелина колец». Мы планировали это несколько месяцев.

– Звучит круто, – говорю я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и притворяясь, что ничего не знаю об этом фестивале. Я смахиваю невидимую пылинку со своего свитера для пущей убедительности. Ее родители тоже приедут. Теперь я могу заполучить и их расположение. Просто идеально.

Вдруг к нашему столику подходит высокий, худощавый блондин. Выражение его лица расслабленное и дружелюбное.

Ноэль сначала не замечает его, но когда это происходит, ее выражение лица тут же меняется.

– Декстер?

Она встает со своего места, и я по инерции делаю то же самое. Мужчина наклоняется и целует ее в щеку в качестве приветствия, и мне тут же хочется ударить его.

– Доктор Вудкок, забавно, что я встретил вас здесь, – говорит он с британским акцентом. И тут я понимаю, что это тот самый парень. Профессор, который настолько слеп, что не обращает на нее внимание.

– Это мой любимый ресторан. Вы часто сюда приходите?