– Ох! – восклицает Серенити, заметив нас. – Гости уже здесь! Здравствуйте! Меня зовут Серенити. – Она снимает фартук, под которым оказывается очень облегающий, очень откровенный топ. Глаза миссис Вудкок чуть не вылезают из орбит, а мистер Вудкок опускает взгляд прямо на свои кроссовки.
– Приятно познакомиться, – говорит бабушка, совершенно ничем не смущенная. – Мне нравится твой топ, мне нужно купить себе несколько таких топиков. Они такие модные. – Она подмигивает Серенити, заставляя ее рассмеяться.
Папа замечает нас с улицы и заходит в дом. Легко заметить внешние различия между моим отцом и родителями Ноэль. Мой папа выглядит молодо, вероятно, потому, что его кожа загорела после занятий в бассейне, и он много тренируется. Но еще он слишком уж заботится о себе. Для него важна внешность. Он одет по последней моде, как подобает мужчине лет двадцати пяти. Шорты темно-зеленого цвета, подчеркивающие его фигуру, и простая серая футболка облегает его руки и грудь. Он еще даже не начал лысеть. Возможно, он никогда так и не облысеет. Волосы у него густые и темные, как на свадебных фотографиях с матерью.
Родители Ноэль, может, и не отличаются стилем, но они приложили все усилия, чтобы поддерживать с ней теплые отношения. Они приехали навестить ее не для того, чтобы пожить в ее особняке и нанять бесплатную няню, они приехали, чтобы провести с ней время. Она говорит, что не стесняется своих родителей. Но я стесняюсь своего отца. Хотя по стандартам общества он крутой.
Моему отцу на меня наплевать… Его волнует только статус и красивые вещи. Он заботится о своей внешности и демонстрирует всем свою привлекательную молодую женушку.
Родители Ноэль быстро оправляются от шока, вызванного нарядом Серенити, и подходят поближе, чтобы пожать ей руку. Все вокруг знакомятся.
Мой отец не обращает внимания ни на свою девушку, ни на Рути, ни на моих гостей, он полностью сосредоточен на Ноэль. Я бы уже начал паниковать, если бы он смотрел на нее с желанием, но он кажется подозрительно сосредоточенным. Будто бы изучает ее. А еще он постоянно переводит взгляд с нее на меня и обратно. Жуть какая.
Рути узнает Ноэль, которую видела раньше, подходит к ней, берет ее за руку и улыбается. Я жду реакции Ноэль и не удивляюсь, когда она улыбается моей младшей сестре и спрашивает, понравился ли ей фестиваль. Она разговаривает с ней так, словно она взрослая, а не младенец.
– Запеканка готова! – объявляет Серенити, указывая на большую сковороду на плите.
– Бургеры тоже готовы, – говорит папа, выходя на улицу и выключая гриль. Он выкладывает бургеры на большое блюдо и возвращается к нам, ставя блюдо на кухонную стойку, чтобы накрыть на стол.
– Ну что, давайте ужинать, – объявляет папа, и все выстраиваются в очередь за едой.
У меня большой обеденный стол не потому, что ко мне часто приходят гости, а потому что дом настолько большой, что без огромного стола кухня выглядит странно. За столом всем нам хватит места, и я рад, что в кои-то веки он пригодился. Я сажусь между бабулей и Ноэль и замечаю, что Ноэль делает странное лицо, когда откусывает от своего бургера. Она медленно жует, а затем глотает с таким выражением лица, как будто ест опилки. Осмотрев свой бургер, я решаю, что он выглядит вполне нормально, и откусываю большой кусок. Я замолкаю на середине жевания, желая тут же выплюнуть его обратно. Серенити наблюдает, как мы все едим, и ее глаза сияют от восторга.
Я заставляю себя проглотить, а затем запиваю этот ужас водой.
– Ух ты, Серенити. Какой интересный вкус. Что это за рецепт? – говорю я сквозь зубы.
– Ой! Я так рада, что вам понравилось! – Она хлопает ладонями по столу. – Это бургеры с чечевицей. Они полностью вегетарианские, хотя вы даже не заметите!
Ноэль издает звук, похожий на сдавленное рыдание, и я всячески пытаюсь сдержать свой смех:
– Да, это, эм, действительно вкусно.
– Значит, это блюдо полностью… без мяса? – спрашивает бабушка, медленно и взвешенно выговаривая каждое слово.
– Да! – Серенити взволнованно отвечает на ее вопрос.
– Хм, – задумчиво протягивает бабуля.
Серенити хватает со стола свой новейший телефон и поднимает его так, чтобы бабуля могла разглядеть фотографию, стоящую у нее на фоне. На фотографии цыпленок, корова и овца стоят рядом, их отфотошопили так, будто они улыбаются.
– Я всегда думаю про себя: если бы один из этих малышей был сейчас здесь, гордилась бы я тем, что я ем? А если нет, то что бы я сказала этим милашкам?
– Я бы сказала, что выглядят они очень аппетитно, – бормочет бабушка себе под нос.
Я давлюсь куском своего бургера с чечевицей, изо всех сил откашливаясь и колотя себя в грудь. Рука Ноэль успокаивающим жестом ложится мне на плечо, как будто она хочет помочь, но не знает, как. Легкое прикосновение ее руки заставляет меня забыть, что я задыхаюсь. Тепло ее кожи ощущается сквозь мою рубашку. Жаль, что я ее не снял, тогда мы могли бы соприкоснуться кожа к коже. В другой раз, Колби. Не тогда, когда ты давишься и не даешь пожилой женщине обидеть твою новоиспеченную мачеху-вегетарианку. Хотя, я даже не уверен, можно ли назвать ее мачехой.
После того, как я выпиваю весь стакан воды, я, наконец, могу дышать.
Ноэль смотрит на меня с беспокойством, и я бы сделал все, что угодно, чтобы увидеть этот взгляд снова. Потому что она смотрит на меня так, словно хочет позаботиться обо мне.
Раздается звонок в дверь, и я достаю свой телефон, чтобы проверить, кто там, через камеру видеонаблюдения. Когда я вижу, что это Реми, я нажимаю на значок микрофона и прошу его зайти. Я встаю и встречаю его, когда он заходит на кухню. В руке у него мерный стаканчик, и его брови взлетают вверх, когда он видит, что за моим столом полно народу. Когда его взгляд останавливается на Ноэль, его губы медленно растягиваются в улыбке, и он поворачивается так, что только я могу видеть его лицо.
– Мило, – говорит он. – Как тебе это удалось?
– Я объясню позже, – тихо говорю я, чтобы никто не услышал. – Что тебе нужно?
– Мне нужно одолжить стакан муки.
– И ты думаешь, у меня она есть? – спрашиваю я с издевкой.
Реми закатывает глаза.
– Твоя мама готовит здесь каждую неделю, у нее должны быть все для выпечки.
Я пожимаю плечами.
– Бери, если найдешь.
Он протискивается мимо меня и сразу же находит муку, зачерпывает ее и направляется к входной двери. Он машет Ноэль, и она машет в ответ. Я не могу не заметить выражение лица Хелен. Она смотрит на капитана моей команды с открытым ртом, как будто она – самая ярая его фанатка и у нее дома в спальне висит плакат с его фотографией топлес.
Я провожаю Реми до двери, и, когда мы остаемся одни, его спокойный тон тут же перерастает в воодушевленный.
– Ты так быстро перешел от ненависти к семейному ужину? Чувак! Ямочки на щеках творят чудеса. – Он посмеивается над собственной шуткой.
– Она еще пониже не заглядывала, – говорю я, шевеля бровями.
– Ты отвратителен. – Он морщит нос и открывает входную дверь, чтобы уйти.
– Вообще-то я имел в виду свою очаровательную улыбку! – кричу я ему вслед, когда он убегает обратно в свой дом по соседству. – Чертов ты пошляк!
Когда я возвращаюсь к столу, мы все с трудом доедаем веганскую еду. Под столом я протягиваю Ноэль салфетку, чтобы она могла убрать туда остатки своего бургера. Она смахивает половину бургера со своей тарелки на салфетку, шепча мне «спасибо». Бабуля, любопытная проказница, прочищает горло и приподнимает бровь. Это безмолвная просьба помочь и ей, что я и делаю. Она ждет, пока Серенити отведет взгляд, и незаметно заворачивает свою веганскую запеканку в салфетку.
Когда я встаю, чтобы выбросить ее, мой папа заводит разговор с Ноэль.
– Итак, Ноэль, чем ты занимаешься?
– Я уже второй год преподаю, – с гордостью говорит она.
– А, в начальной школе? – он сцепляет пальцы.
Она хихикает.
– Нет, у меня докторская степень по истории, и я преподаю в Арлингтонском университете.
Его брови взлетают вверх.
– В самом деле? Ух ты. Ты ведь знаешь, что Колби так и не окончил университет?
Я снова сажусь на свое место и непонимающе смотрю на него. Потому что, серьезно, какого черта?
– Меня взяли в НХЛ и я не смог доучиться, пап. Ты ведешь себя так, будто я идиот. К тому же, у меня остался всего год. Возможно, когда-нибудь я вернусь и закончу учебу в бакалавриате.
– А чем
Мой отец выпячивает грудь.
– Вообще-то я футбольный тренер.
Я стараюсь не рассмеяться. Мой отец тренирует маленьких футболистов в старшей школе, где он работает сторожем. Я никогда не думал о нем плохо из-за того, что у него не было высшего образования, и я не понимаю, почему он так волнуется за мой диплом.
– В старших классах я был капитаном футбольной команды. Мог бы стать профессионалом, – вздыхает он, закидывая руки за голову и потягиваясь. – Но футбол такой опасный, понимаете? Все эти сотрясения мозга и травмы.
– Верно, – говорит Ноэль, видя его высокомерие насквозь. – Что ж, похоже, вы с Колби оба неплохо устроились несмотря на то, что у вас нет высшего образования.