Дело в том, что ситуация изменилась. Я уже знаю об этом, так как шпионы донесли, но жду его интерпретации...

- Инна строптива и своевольна. Она вбила себе в голову, что ее истинное предназначение- быть верховной жрицей культа Иштар. Что она обладает уникальными способностями, что она есть хранительница древних мистерий и традиций... Что...- он трет глаза устало,- сначала я думал, что это просто девичья игра, но потом... В ее глазах столько упрямства и безумия... Она и слушать не хочет о браке с кем- бы то ни было... Согласно традиции, жрица Иштар принадлежит только храму и верховному мужскому божеству, но...

Мы ведь оба понимаем, насколько архаичны и нелепы эти древние традиции...

Мне жаль смотреть на него. Обидно, когда приходится сомневаться в идеологической основе своего государства. Когда ты сам должен быть во главе общества, в ценности которого не веришь, но вынужден играть роль, потому что иначе тебя не поймет твой же народ безнадежно погрязший в суеверии...

Но это факт. Бабилония ушла в архаике. В новых реалиях ее сметут. Рано или поздно... И судя по последним событиям, это произойдет раньше, чем рассчитывали Шумеры...

- Давай ближе к делу, Правитель. Я знаю новые обстоятельства. Просто хочу услышать твою оценку, а не анализ своих людей... Мы оба понимаем, что для правильного решения проблемы картина должна быть максимально объективна, а это достижимо только тогда, когда к сведению принимаются все аргументы.

Он глубоко вздыхает и продолжает уже напрямую.

- Аккады прознали про мою неизлечимую болезнь и скорую кончину. И активизировались... Наследника мужского пола у меня нет, в отличие от них... Инна не только женщина, но еще и рожденная от чужестранки... Мои люди донесли, что Аккад готовят не просто захват власти. Они хотят убить Инну как единственную продолжательницу рода Шумер.

Он опускает глаза. Думает, но я не перебиваю.

- Брак с тобой, твоя защита и сильная рука- это то, что могло бы спасти жизнь моей девочки. К тому же ты единственный знаешь про ее странность и она тебя не смущает, как ни странно. По сути говоря, я как отец понимаю, что лучше мужа для нее я не найду. То, что ты появился в ее жизни- это провидение, но... Инна неисправима,- глубоко и тяжко выдыхает,- о том, что она согласится на брак добровольно, не может быть и речи, Карим. Я уже говорил тебе выше, она уперта и непреклонна в этом своем поклонении культу...

Слушаю его. Думаю. Уже не первый день думаю...

- У меня есть одна идея, Правитель. Она может показаться тебе странной, но мой опыт и логика подсказывают, что это может сработать...

- О чем ты говоришь?

- Если она не хочет вступать в брак добровольно, мы заставим ее.

Бабилонянин усмехается.

- Ты просто не знаешь Инну.

- Я знаю, что она любит тебя и любит свою страну... Ради сохранения ее она будет готова на жертву. Пусть так. Пусть она посчитает, что наш с ней союз- это ее жертва. Пусть решит, что я мерзавец и урод, пусть ненавидит меня...

В ненависти рождаются самые сильные чувства... А я обещаю тебе, что не только защищу, но и сделаю так, чтобы она смогла полюбить меня... Это тебе мое обещание сейчас. Чтобы ты смог уйти спокойно. Чтобы не думал о судьбе своей наследницы...

- Что...- сипло произносит он и его голос дрожит. То ли от горечи неотвратимости, то ли от облегчения,- что для этого нужно сделать...

- Инна должна поверить, что я пришел не как жених, а как захватчик. Твоя задача сделать так, чтобы твой народ не сопротивлялся слишком сильно моим воинам. Нам не нужна реальная кровь и насилие.

Чтобы не было жертв. Мы инсценируем захват. Мы сделаем так, что вы падете быстро и беспрепятственно. Она должна искренне поверить в вашу слабость и неизбежность поражения... Что у нее нет другого выхода. Сможешь это организовать? Обычный народ тоже не должен сомневаться в том, что мы победили быстро и беспрепятственно. Мои люди тоже не будут в курсе.

Сейчас мы должны сработать отлаженно, как механизм часов. Ты и я. Два правителя. А как только план будет осуществлен, я как победитель поставлю перед вами условия, от которых вы не сможете отказаться. Она примет их,-говорю и мысленно про себя улыбаюсь,- согласится на наш с ней брак, ибо он и будет главным условием. Никуда не денется. А дальше... Дальше предоставь укрощение ее нрава мне...

- Не знаю, Карим Увейдат, получится ли у тебя это...- качает головой Зорох,- Я был бы счастлив, если бы получилось... Но так или иначе, я сам не вижу другого выхода. Захват Бабилонией Аккадами- дело времени. Говорят, они уже послали своих шпионов подрывать нашу власть, а наследник их гнилого рода уже мысленно потирает руки, надеясь, что как только власть отойдет ему, он отдаст нашу древнюю землю на разграбление неоколонзаторам. Моя маленькая хрупкая девочка с сердцем тигрицы не сможет им противостоять. Они уничтожат ее. А я... Я знаю, что она искренне любит Бабилонию. То, что ты обещаешь сделать ее счастливой, дает мне веру в самый лучший исход из возможных... Да прибудет с тобой сила Мардука.... Если такова судьба Бабилона, значит мы ее принимаем...

Зорох встал, не спрашивая моего одобрения или разрешения. Хромая, сгорбившись, пошел на выход. Представляю, что творится в его душе. Таков удел всех правителей- слишком тяжелый, крест, который едва ли кто-то готов нести по доброй воле, если не родился с таким предназначением. Мой отец был готов, я- нет. И Микаэл тоже. Потому у власти в Сирии сейчас не прямой потомок отца. Каждый мужчина сам определяет сферу своей ответственности. И я для себя- тоже…

- Зорох, один вопрос,- окликаю я его в спину,- а тебя не смущает, где я встретил Инну? Ведь я тоже лежал в той лечебнице…

Мужчина медленно оборачивается на меня и пронзительно смотрит…

- Этим миром правят либо идиоты, либо безумцы… Уж лучше второе, чем первое, если мы говорим о будущем моей дочери и Бабилонии…

____________________________________________

Глава 38

Глава 38

Глава 38

Едва ли на свете была другая женщина, вызывающее во мне столь противоречивые эмоции, как Инна.

От шока и жалости при виде осунувшейся, загнанной, похудевшей красавицы в путах до дикого гнева и раздражения, когда мои попытки свататься к ней согласно общепринятым канонам отвергались ею так категорично и вероломно, что мое близкое окружение начинало надо мной уже смеяться.

Когда я узнал про готовящееся покушение, после разговора с Зорохом и созревшего плана «подчинить» ее своей воле захватом мне казалось, что я убью строптивую сучку. Ни одна женщина не отказывала мне столько раз, ни одна женщина не была так категорична… Я ведь не просто заявлял о своих намерениях- я просил о встрече, я делал ей исключительные подарки, я даже готов был пойти на ее дурацкие условности и формальности.

«Я не собираюсь замуж, тем более за самозваного сирийца. Он не достоин моей крови»…

Я знал, что ее очередной отказ обсуждался у меня за спиной шепотками, знал, что все решили, что совсем спятил… Отцу моему доносили, а он только разводил руками. У них нет надо мной власти…

Когда план был реализован и Бабилония пала к моим ногам, честное слово, мне хотелось поставить ее на колени и… выдрать в рот.

И да, мне нравилось унижать ее и ставить на место. Нравилась эта роль равнодушного, презрительного, снисходящего… Хотелось, чтобы она сама прочувствовала свою жалкость- жалкость этого нелепого желания цепляться за традиции, которым нет места в нашем мире.

Комфортно тебе в черной тряпке? Нравится быть невидимкой? Нравится прятать себя, словно бы ты вещь, а не женщина с большой буквы…

Когда Инна заявилась в мою палатку и застала меня с Сибиль, я торжествовал. Пусть прочувствует свою никчемность. За все те месяцы, когда она говорила нет…

Ее нет стало падением ее мира. Теперь она никто без меня. Теперь я решаю, я, самозваный сириец… И да, мне приятна была мысль, что я могу уничтожить этот ее нелепый мир на корню. Я с удовольствием и интересом участвовал в разработке ученых и нефтянников, которые строили планы по освоение территории Бабилонии… Я сломаю тут все. Я покажу ей, как глубоко она не права…

И она примет. Со временем она поймет, что все было правильно. А если не поймет, то зато останется живой…

Правда, была еще одна важная проблема. Сибиль. Эта женщина- не просто преходящее в моей жизни. Мы связаны. Связаны гораздо большим, чем могло показаться на первый взгляд. Когда я спас ее от смерти, между нами случилось нечто странное, чисто интуитивное. Наверное, поэтому она и тянулась ко мне так рьяно, несмотря на мои отказы…

Сибиль была жестока и ревнива. И в Инне она гарантированно видела бы угрозу. Настолько, что могла причинить ей вред.

Усыпить бдительность? Посмотреть на их поведение? Смогут ли они ужиться в моей жизни?

Признаться, я рассчитывал на другой сценарий, когда брал Инну у Зороха.

Ведьма начала путать карты с первого обряда.

Когда я смотрел на ее танец, когда она раздевалась, впервые в жизни являя моему взору, как и взору всех других собравшихся, свою цветущую красоту, я опешил.

Где та забитая девочка, почти оболочка, из клиники?

Эта львица на фоне священных огней и древних песков заставила потерять дар речи.

Наверное, звериное желание к ней как к женщине, желание не просто защитить и помочь, не просто наказать за пренебрежение, а покорить именно как женщину, добиться вожделения на равных, возникло именно тогда…