Закрываю глаза, вдыхаю носом и шумно выдыхаю, чтобы сохранить спокойствие. Считаю до десяти. Слышу, как стучат пальцы по клавиатуре, как кто-то двигает стул. Но дверь все не открывается.

Я вспоминаю, как все начиналось. Как Илиана смотрела на меня, когда я впервые увидел ее в машине после аварии. Потом в универе, в ресторане. Столько моментов нас связывают, которые совсем недавно казались ничего не значащими, а сейчас приобретают совсем другую окрасу.

Оказывается, я помню все до мелочей. Ее голос, ее взгляд, ее злость. Илиана всегда была настоящей. И теперь тоже настоящая. Смелая. Сильная. Я горжусь ей.

Дверь наконец открывается.

Я вскидываюсь, сердце сжимается. Илиана выходит усталая, но спокойная. Мы встречаемся взглядом, и она кивает. Все хорошо. Я выдыхаю.

Через минуту подходит Аркадий Владиславович и кивает мне.

— Пойдем, поговорим.

Я оставляю Воробушка в коридоре и иду за ним. Мы входим в кабинет. Аркадий присаживается за стол, а меня жестом приглашает сесть напротив. Несколько секунд он молчит. Смотрит пристально.

— Ты удивил меня, Горский, — говорит он спокойно. — Я думал, ты зажравшийся мажор. А ты показал себя с другой стороны. Даже подстраховал, без истерик.

Я только киваю. Внутри все гудит. От похвалы. От того, что он вообще говорит со мной как с равным. Это бесспорно очень приятно.

— Я не верил, что ты справишься, — продолжает он. — А ты справился.

Я смотрю ему в глаза.

— У меня не было других вариантов. Илиану я в обиду не дам.

— Мужик, — усмехается Аркадий. Смотрит в сторону окна, потом снова на меня. — Свидетельские показания, аудиозаписи, доказательства, всего этого более чем достаточно, чтобы Ада села на много лет. Ее не отмажут. Без вариантов.

Я ощущаю, как по спине проходит волна облегчения. Это конец, больше Воробушку никто не угрожает.

— Вы оба молодцы, — Аркадий протягивает мне ладонь. — Спасибо за помощь.

Я не отвечаю. Просто киваю. Но внутри расправляются плечи. Впервые за долгое время я чувствую себя мужчиной не только по возрасту, но и по сути. Потому что есть, кого защищать. И есть, кто в меня верит.

Выходя из кабинета, я снова встречаю взгляд Воробушка. И понимаю, что ради нее стоило пройти все это.

Мы выходим из здания, и я сразу беру ее за руку. Она еще немного напряжена, а я хочу, чтобы просто выдохнула. Надо отметить в конце концов.

— Поехали? — спрашиваю, открывая перед ней дверь машины. Кивает и улыбается. Такая усталая, но красивая.

Везу ее в ресторан, тот самый, где панорамные окна и огни города будто рассыпаются по стеклу. Пока мы едем, я украдкой бросаю на нее взгляды. Илиана смотрит в окно, и на ее лице умиротворение. Как будто впервые за долгое время она просто расслабилась.

Мы поднимаемся на верхний этаж, заходим в зал, где все как будто создано для нее: мягкий свет, музыка, тепло. Помогают присесть за стол. Заказываю за нас двоих, припоминая, что Иля любит.

Все это время я смотрю на нее. Не могу оторваться. Каждый ее жест, ее смех, даже как она поправляет волосы врезается в меня с новой силой. И я понимаю, что чертовски влип. Всерьез. Навсегда.

— Ты самая храбрая девочка на свете, — говорю ей тихо, склонившись ближе. — Люблю тебя.

Она замирает. В ее глазах что-то трепетное, ранимое. Потом тянется ко мне, касается пальцами. Никаких слов не нужно. Все сказано. Все прожито. Мы здесь. Вместе.

И тут мимо нас проходит Оксана. Моя бывшая. Останавливается у входа, замечает нас. На миг наши глаза встречаются, но она резко вздергивает подбородок, делает вид, что не узнала. Уходит мимо.

Я хмыкаю и пожимаю плечами. Плевать.

Официант приносит основное. Я сам выбрал для нее пасту с лососем и легкий салат с запеченными овощами. Она удивленно смотрит на тарелку:

— Ты запомнил, что я люблю?

— Все, что касается тебя, я помню, — усмехаюсь я.

Она пробует и улыбается. Настоящей, искренней улыбкой.

— Очень вкусно. Прямо в точку.

— Я старался, — киваю серьезно. — Чтобы заслужить твой «м-м-м».

Она смеется, и я вместе с ней.

Мы едим не спеша. Болтаем о всякой ерунде. Вспоминаем наш первый ужин тогда, в другом ресторане, где я вел себя, как придурок. Она сидела напротив, напряженная, как натянутая струна, а я думал, что все контролирую.

— Помнишь? — спрашивает она, ковыряя вилкой десерт. — Я тогда еле вытерпела… А сейчас не хочу, чтобы вечер заканчивался.

— Тогда мы оба прятались. А сейчас… — я сжимаю ее пальцы. — Сейчас настоящие.

Ее смех звенит в ушах, как музыка. Ее ладонь в моей крепко, уверенно. И я держу и не отпущу.

Эпилог

Эпилог

Прошел месяц.

Илиана

Утро начинается необычно. Тихомир просыпается раньше меня, тормошит, целует в висок и просит собраться.

— Куда едем? — спрашиваю, зевая и утыкаясь носом в его плечо.

— Сюрприз, — только и отвечает он, хитро прищурившись.

Мы едем через город, и я замечаю, что он волнуется. Держит руль крепче, чем обычно. Пальцы постукивают по в такт какой-то внутренней мелодии. Я украдкой смотрю на него и чувствую, как в груди разливается тепло. До сих пор не верится, что мы правда вместе.

Подъезжаем к университету. Я удивленно смотрю на здание, потом на Тиха.

— Мы же и так сюда каждый день ходим.

— Сегодня по другой причине, — говорит он и выходит первым, привычно открывая мне дверь.

Ведет меня внутрь, по знакомым коридорам, а потом в музыкальный класс. Сердце начинает биться чаще. Внутри уже собрались его друзья. С гитарами, клавишами, колонками.

Аня машет мне рукой, ее глаза сияют. Рядом с ней Мэри. Бывшая невеста Рафа. Сейчас она стоит под руку с другим парнем. Его зовут Кай, и они отличная пара, а вот Рафаэль снова свободен.

— Что здесь происходит? — шепчу я, замирая в дверях. И в этот момент Тихомир подходит ближе.

— Я кое-что написал, — говорит он, глядя в глаза. Его ладонь накрывает мою. — Для тебя. И хочу, чтобы ты услышала первой.

Я вдруг чувствую себя такой маленькой, такой тронутой.

Он берет гитару, парни переглядываются и начинают играть. Музыка ритмичная, яркая. И в ней чувствуется что-то родное. Что-то, что уже живет внутри меня. Каждая нота будто задевает мои нервы и течет по венам.

Тихомир поет. Его голос бархатистый, теплый, обволакивающий. Он поет о нас. О том, как потерял, как нашел. Как влюбился в Воробушка, который смотрит на мир с вызовом.

Мое сердце сжимается и разворачивается вновь. Я не дышу. Каждое слово будто вырезано из моей души. Он поет про наши ссоры, наши страхи, про первую встречу. Про поцелуи и ночи. Про доверие, которое росло между нами, несмотря ни на что.

Грудь сдавливает. Глаза щиплет. Я не могу сдержать слез. Они текут, щекочут подбородок, а я улыбаюсь. Это счастье. Чистое, как воздух. Как весна после долгой зимы.

Когда песня заканчивается, Тихомир ставит гитару и подходит ко мне. Медленно. Спокойно. С тем самым взглядом, от которого подгибаются колени.

— Я люблю тебя, Воробушек. И хочу, чтобы ты это помнила. Всегда.

— И я тебя очень люблю, — всхлипываю я и не сдерживаюсь.

Кидаюсь к нему, обнимаю крепко, как только могу. Прячу лицо у него в груди, прижимаюсь и не отпускаю. Он целует меня. Долго, глубоко, будто в самое сердце. И я тону в этом поцелуе, как в собственном дыхании.

Тихомир

После импровизированного концерта мы всей толпой валимся в ближайшее кафе. Там уютно, тепло, пахнет едой и сладкой выпечкой. Самое то, чтобы отметить и конец учебного года, и сессию, которую мы все же дотащили. Особенно моя девочка. Мой Воробушек.

Она рядом, смеется, щурится от света, заказывает какао с зефирками. Я не могу оторвать от нее глаз. Смотрю и думаю, как же мне повезло.

— За любовь, — поднимает стакан Туз.

— За нас, — добавляет Пашка.

— Только не начинайте, — Раф закатывает глаза. — Сейчас еще стихи попрут.

Я усмехаюсь и отпиваю из кружки кофе.

— А как там твоя Леди Баг? Приехала уже?

— Не вспоминай, ладно, — морщится он и делает глоток, словно надеется, что напиток сотрет ее из памяти.

— Что так? — подключается Янис, заинтересованно.

— Родаки валят в отпуск, а мне надо это насекомое встретить и приютить у себя.

— Почему у себя? — удивляюсь, выгибая бровь.

— Они же мне квартиру подарили… — мрачно выдыхает Раф.

— Оу, класс, — расплывается в улыбке Янис. — И надолго?

— На месяц точно…

— Я предлагаю поднять бокалы за Рафаэля, счастливейшего среди нас, — стебется Туз, и все хохочут.

— Да пошел ты, — рычит Раф, но видно, что тоже улыбается.

— Почему вы так ее не любите? — вмешивается Аня. — Может, хорошая девочка?

— Может, тогда заберешь ее на поруки? — с надеждой подает голос Раф. — В общагу поселишь, Москву покажешь…

— Так я только за, — хмыкает Аня. — Пока все равно одна живу.

— Хватит, — вдруг встревает Илиана, серьезно и твердо. — Рафаэль, родители тебе сестру доверили. Это твоя ответственность, и не перекладывай ее на других.

Я смеюсь, качаю головой, сердце распирает от нежности, а брови дергаются от смеха.

— Видал? Так и живем.

Она толкает меня локтем в бок, играючи. Я тут же обнимаю ее, притягиваю ближе и целую при всех. В губы, жадно и напористо. В этот момент мне плевать, кто и что подумает. Пусть весь мир смотрит. Главное, что она рядом.

— Но я знаю, как укротить этого зверя, — рычу ей в губы и снова целую, дольше. Илиана смеется сквозь поцелуй, а все вокруг аплодируют, кто-то поднимает тост, кто-то кричит «Горько!».