Стираю свои трусики вручную и вешаю под полотенце на батарею, чтобы утром надеть чистые. Все мои движения медленные, сосредоточенные. Я просто хочу покоя, хочу найти его в себе.

Открываю дверь из ванной и замираю. Пол в мягком свете свечей. Маленькие, мерцающие, как уличные фонарики ночью. Они выстроены в дорожку, ведущую вглубь квартиры. У меня перехватывает дыхание. Горло сжимается от неожиданной теплоты, разливающейся по телу. Тихомир сделал это для меня…

Сердце бьется где-то в горле. Я чувствую его в ушах, в висках, в груди. На цыпочках, босыми ногами, осторожно шагаю вперед, словно боюсь спугнуть волшебство. Воздух наполнен ароматом воска и чем-то сладким, домашним. Может, клубникой или чем-то похожим.

Тихо. Только незнакомая слабая музыка звучит будто издалека, теплый джаз. Он проникает под кожу, касается самых уязвимых струн. Гостиная вся в огоньках. На столике фрукты, бутылка вина, два бокала. И Тихомир.

Сидит на диване, смотрит прямо на меня, не отводя взгляда.

— Как красиво… — шепчу, почти не веря. — Когда ты успел?

Он улыбается уголками губ. Лениво, но уверенно.

— Иди сюда, — манит меня пальцем.

Подчиняюсь и сажусь рядом. Сердце по-прежнему гулко колотится в груди. Тих берет клубнику, макает ее в сливки и тянет к моим губам. Я открываю рот, откусываю и чувствую, как сладость ягоды растворяется вместе с горечью пережитого.

Он смотрит, как я жую, будто запоминает каждое мое движение и снова протягивает мне ягоду. Забираю из его пальцев, невольно касаясь губами. Глаза Тихомира вспыхивают огнем, а кадык нервно дергается.

— Думаешь, я не умею быть романтичным? — мурлычет вкрадчиво, пожирая меня взглядом.

— Думаю, ты просто скрывал это, — улыбаюсь в ответ. И голос мой дрожит от волнения и страха, что все это сон.

Тихомир усмехается и подает бокал. Мы не чокаемся. Просто смотрим друг на друга. И я чувствую, что мы оба на пределе. Не от страсти. От того, что могли не дожить до этой минуты.

— Спасибо, — шепчу хрипло. — За все. За то, что приехал. За то, что я здесь. За то, что ты… есть.

Он тянет ладонь к моему лицу. Касается скулы. Большой, теплой ладонью. И я не отстраняюсь. Я впитываю это прикосновение, будто оно может зашить все, что рвало меня изнутри.

— Ты — мой Воробушек, а я чуть тебя не потерял, — в голосе нет издевки, только надрыв. — Больше я этого не допущу. Я буду рядом. Всегда…

И я верю. Впервые до самого сердца. До самой сути себя. Потому что, несмотря на страх, усталость и прошлое… я чувствую себя любимой. Настоящей. Живой.

Тих тянется ближе. Губы касаются моих сначала осторожно, будто спрашивают разрешения. Я не отвечаю словами. Только вдохом. Только тем, как тянусь к нему сама.

Поцелуй становится глубже и мучительнее. Сладким и тягучим, как мед. Тепло разливается под кожей, я понимаю, к чему все идет, но Тихомир не торопится. Он кормит меня еще ягодами, подливает вино. Помогает расслабиться и довериться ему. Позволяет снова почувствовать себя в безопасности.

Я таю под его взглядами, под его прикосновениями. Не боюсь. Не прячусь. Он аккуратно укладывает меня на диван, среди мягких подушек и теплого света сотни свечей. Его пальцы скользят по коже осторожно, будто изучают меня.

Моя ладонь лежит на его шее. Его лоб касается моего. Мы дышим в унисон. И каждый новый поцелуй, как признание и обещание. Мир становится другим. Без паники, без страха, без обид. Только он. Только мы. И это ощущение, будто я снова родилась. Но не в пустоте, а в надежных, любимых руках.

Я чувствую, как исчезают границы. Стираются сомнения. Все, что осталось это шепот его имени на моих губах и тихая дрожь счастья внутри.

Тихомир касается края моей футболки. Смотрит в глаза, как будто просит не просто позволения, а доверия. Я киваю. Он снимает ее, осторожно, будто разворачивает хрупкий подарок. Его ладони касаются моего тела и мурашки пробегают по моей коже, тонкой волной. Я вздрагиваю, но не от холода. Он покрывает поцелуями мою шею, плечи, ключицы. Каждый его вдох горячий, каждый выдох заставляет меня замирать. Я тихо стону, почти не осознавая, что это мой голос. Что это мое желание.

Тих шепчет мое имя, и я отвечаю ему тем же, срываясь на всхлип. Его пальцы, его губы, его тепло все сливается в единое ощущение близости, растворяющее страх и время. Когда он обнимает меня крепче, прижимает к себе, я чувствую, как дрожь проходит по позвоночнику до пяток. Он утыкается в мою шею, и я слышу его сердцебиение. Резкое. Сильное. Ритмичное.

И потом один рывок. Одно движение. Тихомир во мне. Боль пронзает, остро и неожиданно. Я зажмуриваюсь. Становится трудно дышать. Но он целует мои губы, мои глаза, лоб и боль уходит, тает под его губами, растворяется в тепле и чувственности.

Я больше не думаю. Я просто чувствую. Его руки. Его дыхание. А себя живой. Любимой. Нужной. И в этом единственном мгновении мы будто соединяемся навсегда.

Тихомир двигается во мне. Сначала медленно и размеренно, но постепенно ускоряется. Я ощущаю его каждой клеточкой своего тела и отзываюсь инстинктивно. Мир вокруг словно исчезает. Только тепло его тела, только его шепот, только волны удовольствия, нарастающие внутри. И когда все достигает пика, я теряю себя в блаженстве. Невесомая. Распахнутая. Наполненная счастьем.

Я шепчу его имя, срываясь на вдохе. Он крепче прижимает меня к себе. Утыкается лицом в мою шею, дыхание сбивается. Мы будто тонем друг в друге без остатка, без слов, без границ. А потом тишина. Только наше дыхание. Только чувство, что это было больше, чем просто ночь.

Тихомир прижимает меня к себе еще крепче. Обнимает так, будто боится, что я исчезну. Его губы касаются моего уха, и он шепчет:

— Ты — мое сердце, Воробушек. Ты вернула мне воздух. И я не отпущу тебя. Никогда.

Я закрываю глаза. Его голос будто колышет воздух, ласкает душу. Мое тело расслабляется. Я чувствую, как опускается напряжение, как тепло его кожи окутывает меня коконом безопасности.

Мои пальцы слабеют на его груди. Щека утыкается в его шею. А губы еще шепчут:

— Спасибо, что нашел меня…

Он целует меня в висок.

— Всегда буду находить.

Я засыпаю. В его объятиях. Внутри этой ночи, полной света, тепла и тишины. Где нет боли. Где есть только он. Единственный и любимый.

Глава 41 Тихомир

Глава 41 Тихомир

Свет еле пробивается сквозь плотные шторы. Комната будто в полусне, теплая, тихая, как после бури. Я глубоко втягиваю воздух, пропитанный едва уловимым ароматом любимой девочки, открываю глаза и первым делом вижу ее.

Воробушек. Моя.

Она свернулась калачиком, прижавшись ко мне спиной. Волосы растрепались по подушке и моей руке, щеки чуть порозовели от сна. Грудь мерно вздымается под одеялом. Я не двигаюсь. Просто смотрю на нее и впитываю в себя образ. Внутри происходит что-то странное, новое, мне пока неизвестное. Очень тихое, но отчетливое. Непривычное чувство, пытаюсь его идентифицировать, но не могу пока найти ему объяснение. Мне так хорошо рядом с ней, что не хочется шевелиться.

Просто смотрю на Воробушка и улыбаюсь. Мне нестерпимо хочется ее касаться, ласкать, целовать. Сумасшедшее притяжение. Я не могу с ним справиться. Да и не хочу, если честно. Кайфую от этой дерзкой девчонки. Наша близость стала для меня откровением. Чем-то очень острым и ярким. Такого наслаждения я не испытывал ни с одной девушкой. И дело не столько в физиологии. Эмоционально меня торкнуло и вынесло нахрен из этой реальности. Я растворился в глубоких чувствах к Воробушку.

Поймал себя на мысли, что мне важно, что она чувствует и хочется сделать для нее больше. С удовольствием бы начал прямо сейчас. Прохожусь жадным взглядом по припухшим от моих поцелуев губам Илианы. Но придется подобрать слюни и дать ей время восстановиться после нашего первого раза.

Протягиваю руку и осторожно касаюсь ее щеки. Пальцем провожу по линии скулы, губам, нежно очерчивая их контур. Воробушек чуть шевелится, смешно морщит нос, но не просыпается. Наклоняюсь к ее обнаженному плечу и оставляю теплый поцелуй. Ее кожа пахнет моим гелем для душа и чем-то еще. Тонким и едва уловимым. Ее аромат сводит с ума, в паху снова становится напряженно и хочется новых подвигов. Особенно когда я смотрю на чуть приоткрытые губы.

Касаюсь их губами, пряча пошлые мысли о минете поглубже. Не сейчас. Чуть позже я покажу Илиане мир плотской любви, научу ее доставлять удовольствие друг другу. Но надо время, чтобы не напугать.

Воробушек вздыхает во сне. Медленно поворачивается ко мне и открывает глаза. Наши взгляды встречаются. В ее глазах смущение, робость и еще не до конца проснувшееся доверие. Улыбка рождается на ее губах, и я не могу не ответить ей.

— Доброе утро, Воробушек, — шепчу, поглаживая пальцем ее нежную щеку.

— Не смотри так...

Она прячет лицо на моей груди. Мы все еще обнаженные и, я уверен, Иля чувствует, как сильно я ее хочу.

— А как мне смотреть, если ты красивая даже во сне?

— Тихомир…

Я наклоняюсь и накрываю ее губы поцелуем. Осторожно и нежно, словно пробуя на вкус. Сладкая моя девочка…

Она отвечает, ладони ложатся мне на грудь и взволнованно поглаживают. Поцелуй становятся чуть смелее, глубже, но все такой же трепетный и чувственный. Между нами словно появляется связь, которую невозможно объяснить.