Начало смены. Я, как всегда, протираю столы, готовлюсь к встрече новых гостей. Все привычно и спокойно ровно до тех пор, пока не слышу, как звенит звонок на двери, извещая о приходе людей.

Сначала вижу Рафаэля. Он идет первым, улыбается, машет рукой. За ним девушка. Стильная и красивая. А потом… Тихомир.

Мир на секунду будто уходит из-под ног, а сердце стучит где-то в горле. Он идет рядом с ними и не замечает меня. Или делает вид, что не замечает.

Я отвожу взгляд, сжимаю тряпку в руке, но мне надо обслужить их. Это мой столик. И не поменяться.

Я иду к столику. Просто работа. Блокнот в руках, ровное дыхание. Пишу заказ, не поднимая глаз.

— Эй, Воробушек, принеси мне кофе. Только не ту бурду, как в прошлый раз, — усмехается Тихомир, даже не глядя на меню.

Я стараюсь быть равнодушной и просто делать свою работу. Делаю пометки в блокнот и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Тихомир ехидно продолжает:

— А ты специально так оделась? — его голос все тот же, холодный и наглый. — Хочешь найти покровителя или тебе просто жарко?

Медленно поднимаю взгляд.

— Мне комфортно.

Он улыбается, скользит глазами по фигуре. Будто мы в клубе, а не в кафе.

— Комфорт — понятие относительное. Может, я найду тебе что-то получше.

Я не моргаю, лишь сильнее сжимаю в руке блокнот.

— Я работаю официанткой. Вы ошиблись заведением.

Вскидываю подбородок и с вызовом смотрю Горскому в глаза. Никому не позволю вытирать об себя ноги.

— Вам еще что-то? — спрашиваю ровно. — Десерт?

— Выбери на свой вкус.

Губы невольно дергаются в усмешке.

— Я бы предложила холодный душ. Но, боюсь, в меню такого нет.

— А жаль, — скалится Тихомир. — В следующий раз приходи без подноса, я угощу.

— В следующий раз я, пожалуй, приду с ведром, — шепчу я и разворачиваюсь. разворачиваясь.

Прячусь на кухне, сердце колотится пойманной птицей. В руках поднос дрожит, но я не собираюсь сдаваться. Ему меня не сломать.

— Ты ведешь себя, как придурок!

Поворачиваюсь и вижу, как Горского обливают водой. Прямо в лицо. Девушка, с которой он пришел, стоит с пустым стаканом, сжав губы.

Кафе замирает. Я тоже. А он… смеется. Салфеткой вытирает лицо. И смеется.

— Вот это характер! Береги такую, Раф! — он безошибочно находит меня глазами. — Воробушек, неси полотенце.

Я не двигаюсь. Только киваю. В голове снова хаос. Подхожу ближе и расставляю на столе их заказ.

— Счастливо оставаться, — говорит девушка, встает и идет к выходу.

Догоняю ее у самой двери.

— Спасибо, — тихо говорю ей. — Правда. Я столько времени мечтала так сделать сама. Но у тебя получилось тоже отлично.

— Иногда все, что нужно — это холодная вода, — она широко улыбается и выходит из кафе.

А я возвращаюсь за стойку. Работа не ждет. Парни вскоре тоже уходят, оставив слишком щедрые чаевые. Это их выбор и мой заработок.

Поздний вечер. Кафе уже опустело, я осталась одна. Сегодня моя очередь все закрывать и проверять. Я выключаю свет в зале, собираю салфетки, протираю столы. Уже почти все готово к закрытию. И вдруг... что-то заставляет меня поднять взгляд к окну.

Напротив кафе останавливается черная машина. Медленно подкатывает к двери. Стекла затонированы. Из салона выходят двое. Один с капюшоном, другой в темной куртке. В руках мелькает что-то металлическое. Явно не игрушка. Я не понимаю, что именно, но колючие мурашки страха уже струятся по позвоночнику.

Это Ада. Она все-таки решила от угроз перейти к действиям.

Я бросаюсь к двери, закрываю изнутри на замки. Опускаю рольставни и прислоняюсь спиной к двери. Пытаюсь дышать ровно, но не выходит. Меня всю трясет, как в лихорадке. Кажется, я попалась… Бежать некуда, надо позвонить. Кому?

Только один человек. Единственный, кто может… Пальцы дрожат, пока набираю номер. Гудки. Долгие. Изматывающие.

— Да, — глухо отвечает Тихомир. На заднем фоне играет громкая музыка, слышится женский смех.

Сердце куда-то проваливается. Ему не до меня...

— Воробушек, говори раз позвонила, — голос вкрадчивый, такой родной и знакомый. Я готова на все, лишь бы Тихомир оказался сейчас рядом.

— Помоги, пожалуйста, — шепчу, истерично всхлипывая. — Здесь... здесь люди с оружием. Мне очень страшно...

Глава 39 Тихомир

Глава 39 Тихомир

Клуб. Музыка грохочет, басы отдаются в груди. Вокруг все свои: Янис, Рафаэль, Пашка и Туз. Шутят, пьют, закидывают бармена шуточками. Девчонки рядом танцуют, у кого-то юбка едва держится на бедрах. Однодневки, готовые выпрыгнуть из трусов, лишь бы провести время в нашей компании. Пустышки безмозглые.

Но я не с ними. Плаваю в своих мыслях, курю уже которую сигарету и кручу в руках телефон. Воробушек не звонит и не пишет. Обиделась. Я сам послал, а теперь жалею, но не могу подойти первый. Не сейчас.

С отцом Ани у нас четкий уговор, что Илиана должна быть одна. Только так Ада рискнет вылезти, чтобы надавить на нее. Тогда у нас будет повод, чтобы взять ее с поличным и закрыть на много лет. Сейчас предъявить нечего. Ни записей, ни угроз, ни доказательств. Она чиста и прикрыта со всех сторон внушительной крышей.

Мне не нравится эта идея. Ни капли. Это не защита, а подстава под прикрытием логики. Каждый раз, когда я представляю, как Воробушек идет домой одна, ложится спать, а где-то там, в темноте, может быть, на нее уже кто-то смотрит. Меня выкручивает мясом наружу. Хочется плевать на все эти договоренности и поехать к ней. Просто быть рядом. Просто убедиться, что все в порядке.

Но я торможу себя, уговаривая, что это вынужденная мера. Ради того, чтобы эта мразь наконец-то получила по заслугам. Но это не значит, что я отпустил ситуацию. Нет. Я в курсе каждого шага Илианы. Через знакомых. Через Аню. Через людей ее отца. Думаю о ней постоянно. А она, скучает ли по мне так же, как я по ней? А если нет?

Провожу ладонью по лицу и залпом осушаю бокал с водой, чтобы немного затушить полыхающее в груди пламя. Передо мной все всегда прогибались. Все. А Воробушек не прогнулась. Она борется, кусается, уходит. Даже когда боится, держит спину прямо. И это убивает. Я должен ее защитить ее. А вместо этого сижу в клубе и жду.

Ненавижу эту беспомощность. С каждым днем предложение Яниса кажется мне все более заманчивым. Поехать к этой Аде в клуб и разнести там все к херам собачьим, а не вот это вот все.

Телефон вибрирует в руке. Бросаю взгляд на экран. Воробушек.

Мир замирает. Музыка в клубе больше не звучит, свет не мигает, люди исчезают. Есть только это имя. И дрожь в пальцах, когда жму на зеленую трубку.

— Да, — глухо отвечаю я и зажимаю второе ухо.

Она молчит. Только дышит в трубку.

— Воробушек, говори раз позвонила, — вкрадчиво говорю я.

— Помоги, пожалуйста, — шепчет она, истерично всхлипывая. — Здесь... здесь люди с оружием. Мне очень страшно...

Я перестаю дышать. Реально. Просто стою с телефоном в руке, а воздух будто вырвали из легких.

— Где ты? — голос мой твердый, но внутри зреет паника. — Где ты, Воробушек?

— Я в кафе…

— Слушай внимательно. Закрой дверь. Найди, где спрятаться. Сядь на пол. И не высовывайся. Ни на секунду. Поняла?

— Да…

— Я уже еду.

Телефон убираю, уже разворачиваясь. Внутри все гремит. Бешенство, ужас, вина. Хотел защитить ее, а теперь? Она там одна, а я здесь.

— Парни, я погнал! — голос мой срывается в злость. — На Воробушка напали.

— Мы с тобой, — сразу реагируют парни, даже не задумываясь. Срываются с места, и мы вместе вылетаем из клуба.

Выжимаю педаль газа в пол и мчусь, нарушая все правила дорожного движения. Благо уже вечер, машин не много и есть место для маневра. Рискую сильно, но очень боюсь опоздать. В голове ярко светится образ. Воробушек там совсем одна, дрожит от страха, а за окном уроды, которых я должен остановить.

На ходу набираю номер отца Ани.

— Демин, слушаю, — спокойно отвечает он.

— Это Тихомир, — выдавливаю из себя. — Это срочно. Илиана звонила. К ней пришли люди. С оружием. Слышите меня? Они хотят ее убить.

Пауза. Холодная, как лед. Внутри все покрывается коркой страха.

— Все под контролем, — сухо бросает Аркадий Владиславович. — Мы их ведем. Мои люди рядом.

У меня в голове взрывается что-то дикое.

— Ваших людей рядом нет! Если бы были, она бы не звонила мне! — голос срывается. — Я сам все сделаю!

— Не вмешивайся. Это может сорвать операцию, — предупреждает он, но мне уже все равно. Главное сейчас — спасти Илиану, а на операцию мне глубоко фиолетово.

— Если с ней хоть что-то случится, операцию ты будешь проводить в реанимации. Понял?! — шиплю сквозь зубы. Злость такая, что пальцы на руле белеют от напряжения. — Ты обещал, что все будет хорошо. А сейчас моя девочка одна с этими тварями!

Сбрасываю вызов. Все внутри пылает. Бешенство, вина, страх, отчаяние. Я же знал, что так будет. Чувствовал. А теперь секунды решают все. Моя машина летит по ночному городу. Светофоры мелькают, как вспышки.

Подлетаю к кафе, с визгом тормозов встаю у тротуара и выпрыгиваю на улицу первым. Рафа и Янис за мной. Туз и Паха, вываливаются последними. Разбредаемся в темноте, но идем к одной цели и вскоре видим их.

Двое у двери ломятся внутрь, третий маячит сбоку, будто охраняет. Еще один пытается вскрыть рольставни на окне. Ни одного из людей отца Ани не видно. Ни тени. Ни проклятого контроля. Сволочи.

— Вот они, суки… — рычит Янис. У него сжаты кулаки. У меня тоже.

Никто не спрашивает, что делать. Мы просто бросаемся вперед с разных сторон. На инстинктах.