— Ну что? — глядя на меня как удав на кролика, потирает ухоженные руки Давид, — поиграем?

Игриво подмигивает, растягивая свои тонкие губы во что-то очень отдаленно похожее на улыбку. Скорее оскал. Опасный хищник вышел на охоту. Вот что я чувствую рядом с этим человеком.

— Что ставим на кон? Деньги?

Игрокам, совершенно незнакомым мне мужчинам, как по мановению волшебной палочки передается настроение хозяина дома, и они тоже начинают улыбаться, не скрывая своего интереса.

Причем ко мне.

Что им надо? Почему так смотрят?

Я начинаю ерзать на мягком стуле. Материя сарафана неприятно липнет к телу. Я покрываюсь потом, ходя здесь везде работают кондиционеры.

Мне нечем дышать. Воздух обжигает легкие, стоит мне сделать вдох.

В поисках хоть каких-либо ответов оборачиваюсь к Горькому. Тот на меня не смотрит. Только на Давида, сжимая мощную челюсть.

— Нет, — произносит сквозь стиснутые зубы Влад.

— Это не обсуждается, Горький.

— Млять. Скажи, для чего? Для чего столько лишних движений?

Задирает голову на балкон, щурясь от ярких хрустальных люстр.

— Запарился. Друзей вон пригласил. Я не верю, что тебе больше заняться нечем…

— Мало живешь, Влад. Очень мало. А будешь лезть куда не стоит, на этом и остановишься.

Напряжение за столом достигает наивысшей точки.

— Что происходит? — не выдерживаю и шепотом спрашиваю.

Рука Горького ложится на мое колено. Дергаюсь от прикосновения, как от ожога, настолько горяча его ладонь. Пальцами легонько сжимает мою кожу.

— Ничего особенного… для них.

Давид дергает головой. И деловито кладет на стол свои холеные руки. Пальцы украшены дорогими печатками.

— На сегодняшний день очень даже особенное, — и врезается в меня глазами, выворачивая внутренности наизнанку.

Горький медленно двигает ладонь вверх, отвлекая на себя. Как пьяная, поднимаю на него глаза. Он хмуро кивает и поясняет:

— Этих людей совсем не интересуют деньги.

Растерянно моргаю, ощущая, как на по телу поднимаются волоски. Еще не совсем понимаю, о чем это он, но что-то внутри меня кричит, сигнализирует, мигая красными лампами.

— А что? — выдавливаю, ища защиты в его шоколадных глазах.

— Не что, а кто. Если мы проиграем, им достанешься ты.

Кровь отхлынула от лица. Пальцы начинают дрожать.

Это правда?

Правда. Ловлю на себе горящие похотью взгляды сидящих за столом. Сердце падает в пятки.

Они не просто смотрят, они в мечтах уже делят свою добычу, терзая ее на куски.

Эта смесь предвкушения и безнаказанности отравляет воздух. Мой воздух. Начинаю громко дышать, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Хочу сорваться, бежать… но куда? Моя попытка бегства эту свору шакалов только распылит, разозлит еще сильнее.

Рука как тиски сдавливает мое колено. Все так же затруднительно дыша, как в тумане, поворачиваю голову.

— Не достанусь, — говорю тихо и неуверенно. Ему. Больше спрашивая, чем утверждая.

Его глаза теплеют. В них появляется что-то вроде сожаления. И еще что-то неизведанное разливается на дне, затягивая в эту темную гавань. Мне нужно сосредоточиться на них. Кажется, сейчас это самое важное. Есть только он, бывший враг, недодруг. Но только рядом с ним у меня есть шанс. Мне нужна, мне необходима его сила, уверенность. Питаюсь его энергией.

Он хмуро улыбается и скупо кивает, но при этом еще сильнее сжимает мое колено.

Давид взмахом руки подзывает дилера. Не спрашивая и не торгуясь. Это не игра, точнее, больше не игра. Это моя жизнь, которая через несколько секунд начнет обратный отсчет. Ну что же, попробуем подороже продать то, что совсем не ценится в наше время. Подороже и позрелищнее…

Глава 24

Глава 24

Игра идет как обычно, дилер тасует колоду. С одним лишь отличием, ставки здесь до небес. И понятно каждому, что я такие суммы перебить не могу.

Впервые вижу, чтобы ставили не обычные фишки, а золотые. Никто не мелочится, определяя малый блайнд в тысячу евро. Мужчины за столом необычно притихли, сосредоточились, ожидая своей очереди. Только Давид чрезмерно весел. Бросает шуточки, вводя меня в краску. Очень неприятный тип. Если бы не Влад, не думаю, что я смогла бы высидеть и не попробовать сбежать отсюда.

Дилер раздает первые две карты.

Хм. Пока ничего не понятно. Карты низкие, да еще и разных мастей. Девятка червей и восьмерка пик. Стараюсь держать лицо. Хотя в такой ситуации это совсем не просто. Поэтому переключаюсь на игроков, активизируя все свои умения.

Мужчины за столом… ммм… пытаюсь подобрать правильное слово… матерые… да хищники все как один. Ни один мускул не дергается. Жаль, что у меня совсем не было возможности посмотреть их в деле. Так было бы проще. Но увы и ах.

По очереди я предпоследняя в кругу. За мной Горький.

Он крутит свои фишки, которые ему любезно предоставили. Ему. Не мне, игнорируя мой озабоченный взгляд. Растерянно смотрю на свой пустой стол. Что мне делать? Как играть? Поднимаю вопросительный взгляд на Влада.

— Не волнуйся. Ты просто в игре и самостоятельно оцениваешь свои силы.

Давид выдает смешок.

— Как мы прогадали, все играют, у всех есть цель… а у тебя нет.

— Мне ничего не надо… от вас, — парирую. — Давайте уже начнем игру и быстрее ее закончим, — потираю шею. Она сильно затекла от напряжения.

Как ни странно, Давид уступает, а мне почему-то казалось, что он будет спорить, ну или хотя бы уговаривать.

Или ему не так важна моя игра. Я уже ничего не понимаю. Кто с кем играет и есть ли смысл вообще в этой игре?

Горький отвечает, первый круг позади, а я так ничего и не поняла. Совсем. Кажется, что у каждого все в порядке. Кроме меня. Эти мысли приходят ко мне сразу после того, как дилер раскладывает флоп (первые три карты). Внутри все сжимается.

Сегодня явно не мой день.

Если бы я сейчас могла объявить фолд (проигрыш), то сделала бы это не задумываясь.

Удача от меня отвернулась.

И я даже могу предположить почему. Здесь собралась нереальная концентрация везунчиков, баловней судьбы, вот она и растерялась, не зная, кого же ей баловать в первую очередь. И походу я слабое звено.

— Ну что, Влад, пока все думают о ходах и комбинациях, может, твоя спутница расскажет что-нибудь о себе, — вдруг заводит беседу Давид. Да так делает это по-хамски, словно меня нет. Я пустое место. Приложение к мужчине, сидящему рядом.

— Не думаю, что сейчас удобный момент для знакомства, — отрезает Горький.

Давид только хмыкает.

— Хорошо. Мы потом познакомимся поближе. Да? — и подмигивает мне, хотя глаза, как сталь, режут без ножа. Я чувствую вкус металла во рту, так сильно действует на меня его энергетика.

Отвлекаюсь от этого человека и пытаюсь вникнуть в игру. Ему меня не сломить, пусть захлебнется своим ядом, подавится слюнями, которые на меня пускает. Я не дам ему насладиться игрой.

Дальше остаются все. Градус напряжения растет. Спина под легким платьем мокрая насквозь.

Злата. Возьми себя в руки. Ведь на кону не деньги… твоя жизнь… твое тело, которое растерзают, сломают. И если не убьют, то оставят пустую оболочку.

И снова рука Влада сжимает мою ладонь. Поворачиваюсь к нему. Он вовлечен в игру. И никто не видит, что его рука делает под столом. А значит, и мою не видно. Не выдерживаю и, чтобы хоть как-то отвлечься, сжимаю ее, провожу большим пальцем по теплой коже. Становится легче… немного… могу дышать. Делаю незаметный вдох, и снова я в игре.

— Ваши ставки, господа.

Один за одним игроки повышают ставки. У меня от сумм глаза лезут на лоб. Ну хотя бы радует, что стою я не три копейки.

О чем ты думаешь, Злата? Твоя жизнь ничего не стоит. Эти люди просто привыкли играть по-крупному. Для них сотня евро не деньги.

Следующая карта на столе, и мне кажется, что перед глазами пляшут мошки.

Совсем ничего. Ноль. Не хочу показывать себя слабой. Но никак не могу сдержаться от дрожи во всем теле.

Рука Горького перемещается на спину, идет выше, зарываясь в волосы. Я закрываю глаза и считаю до пяти. Пусть все думают, что я так блефую. Боже, куда я… мы вляпались?

Они все ждут от меня выдающихся результатов, а у меня полный провал. И игроков просчитать не получается. Совсем. Они для меня все без исключения темные лошадки.

Все же рука Горького достигает своей цели, я немного расслабляюсь в его руках, теряюсь в прикосновениях, не переставая удивляться, как он на меня действует. По коже бегают мурашки, вызванные его незатейливой лаской. На нас все смотрят, замечая движения его руки. Да плевать, пусть смотрят. Это дает возможность мне быть… жить… и верить, что я смогу прийти в себя и продолжить игру.

Наконец круг разбит, один из игроков отпадает, разочарованно поднимая руки вверх. С завистью смотрю, как он отодвигает стул и выходит, поднимаясь наверх к гостям.

Остальные в игре. Остается последний кон, и все станет ясно.

Пальцы подрагивают.

Последняя карта. Для меня она, возможно, маленький шанс.

Ага, если метеорит упадет на этот дом и разнесет все к чертям.

Карта на столе. Я не могу больше сдерживать свои эмоции. В носу начинает першить, к глазам подступают слезы. И мой позор видят все… и зрители наверху. Я слышу их злорадствующий шепот. Никто не жалеет, всем плевать на то, что меня… и думать не хочу, что они планируют со мной делать.

Давид грязно усмехается.

Скотина.

Прячу глаза в картах, своих, собирая себя по кусочкам.

— Ваши ставки, господа.

Один за одним они ставят на кон все, выдвигая стопку фишек.