— Влад, — трясу его за плечи. В зеркале заднего вида растерянно ловлю взгляд водителя. Цепляюсь за него как за спасательный круг.

— Что с ним? — спрашивает хмуро.

— Не знаю, — пожимаю плечами и, теряясь в догадках, обхватываю Влада за спину. Чтобы ошарашенно замереть, потому что мои пальцы утопают в чем-то липком и горячем.

Судорожно подношу их к свету…

— Сергей, — мой протяжный стон, как чека, разрывает всю мою выдержку. — Он ранен… там, — гашу в себе панику. — Там все в крови, все!

В машине осмотреть его не получается. Он тяжелый. Пытаюсь как-то удобно положить Влада.

— Может, остановиться?

— Нет, — качаю головой, — нужно скорее доставить его домой, — осекаюсь, тщательно подбирая слова. — Пока… пока он не истек кровью, — и вдруг вспоминаю самое главное, — ты позвонил, кому он там просил?

— Да, сейчас, — скороговоркой выпаливает водитель и набирает номер.

А я… Я откидываю его на переднее сиденье, чтобы он уперся лбом. Его тело послушно падает. И я, поджимая губы, отмечаю, что на мою бесцеремонность он никак не реагирует. Плохо. Очень плохо. Но зато у меня появляется доступ к его спине.

Его раны… Глубоко дышу, еле-еле справляясь с приступом тошноты.

Боже. Если бы он меня не накрыл собой, подставляя под удар спину, то не думаю, что от моего лица, да и вообще от всего тела, что-либо осталось. Я как раз повернулась, когда услышала за спиной взрыв.

Крови на его спине столько… За ней не видно ран. Да и рубашка насквозь промокает, не успевая все это впитывать. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что если ничего не предпринять, то он просто умрет от потери крови.

Нужно что-то срочно делать. Он сильный. Его организму нужно просто помочь, и он сам остановит кровь.

— Да, хорошо, Савелий Витальевич. Да, мы едем. Нет, в скорую не звонил. Но нужен срочно врач. Хорошо, минут пятнадцать.

Подслушиваю его разговор. И шепчу, глядя на кровоточащие раны.

— Пятнадцать… это очень много. Сергей, — зову водителя, когда он договаривает последнюю фразу, бросает на пустующее сиденье телефон и вонзает в меня взгляд, полный искренней обеспокоенности.

— Нужно остановиться. У тебя аптечка есть?

Он кивает. И ни слова не говоря, тормозит на обочине. Выскакивает. А уже через секунду у меня в руках небольшой и, судя по весу, бесполезный чемоданчик.

— Бинты хоть есть?

Он виновато и как-то дергано скалится.

— Немного.

Ломая ногти, я никак не могу справиться с плотной крышкой аптечки. Нервы шалят. Я тороплюсь.

— Давайте я сам.

Благодарно киваю.

Водитель справляется за секунду.

— Что нужно?

Осматриваю спину. Что? Если бы я сама знала.

— Ножницы. Хочу избавиться от его рубашки. Чтобы видеть полную картину.

Сергей моментально извлекает нужный предмет. Я на удивление твердыми руками быстро срезаю края ткани и аккуратно, пока кровь не засохла, убираю ее.

— Там есть лейкопластырь? Салфетки?

— Вот.

Бинтов и правдо мало совсем. Но этого, наверное, должно хватить. Да и салфеток всего ничего. Быстро разрываю и как могу фиксирую их на ранах. Такого количества марлевой ткани хватает на две небольшие раны.

Поджимаю губы.

Где взять еще?

Верчу головой по сторонам. Останавливаюсь на Сергее.

— Снимай рубашку.

Он послушно раздевается, накидывая на голый торс свой пиджак. Разрываю рубашку на лоскуты, скручивая их в плоские валики.

— Держи. Здесь. Помоги закрепить.

Дальше руки работают как заведенные. Вдвоем мы справляемся быстро. И когда вся спина вкривь и вкось переклеена пластырем, протягиваю ему бинт.

— Теперь обмотать бы.

Он кивает и, разорвав зубами стерильную упаковку, приступает к делу, обматывая его как мумию, пока я поддерживаю Влада.

Укладываем его обратно. Под давлением собственного тела кровотечение должно замедлиться. Надеюсь на это.

— Все, теперь гони как можно быстрее.

Сергей, запрыгнув на водительское сиденье, срывается с места, быстро набирая запредельную скорость.

Влад все еще без сознания. Видеть его в таком плачевном состоянии непривычно. И жутко страшно. Боже. Не дай ему умереть. Все же из-за меня… Меня. Только я во всем виновата.

Зачем я влезла во все это. Зачем?

Держу его за руку, шепчу молитвы, понимая, что по щекам стекают слезы.

— Вы все сделали правильно, не нужно себя корить.

Слушая простые слова поддержки этого совершенно незнакомого парня, я не выдерживаю и выпускаю наружу все эмоции. Беззвучно рыдаю, глотая рвущиеся на свободу всхлипы.

А если он умрет? На вид Влад еще бледнее. Кожа приобретает серый оттенок, заставляя мое сердце сжиматься от страха. Кладу ладонь на грудь.

И с облегчением выдыхаю. Дышит, тяжело, но дышит.

— Долго еще? — хриплю сквозь пелену слез.

— Почти приехали… — резко выворачивает руль. Меня слегка ведет, но я все равно придерживаю Влада, следя, чтобы он не упал.

— Черт.

— Что? — смотрю на дорогу, не понимая, почему мы остановились.

— Там авария какая-то. Не объехать, — оборачивается назад. — И обратно не сдать.

Сергей внимательно следит за моей реакцией. Ждет от меня каких-либо предложений. А что я… я не знаю… не знаю, как быть. Внутри все холодеет. Покрывается толстой коркой льда, замораживая все инстинкты. Качаю головой и еще сильнее дрожу, когда Сергей зло бьет по рулю и сообщает, заставляя сжиматься от отчаяния.

— Мы застряли.

Глава 27

Глава 27

— Что нам делать? — кусаю от отчаяния губы. В голове одни тревожные мысли. И нет никакой дельной идеи. Да и что здесь придумаешь?

Вот и Сергей на мой вопрос лишь хмуро пожимает плечами. Вертит головой в разные стороны, морща от напряжения лоб. Нам нужно чудо. Боже, пожалуйста. Видимо, я так громко думаю или совсем не могу в такой ситуации держать лицо, но водитель, решительно поджав губы, открывает бардачок, доставая оттуда небольшую кожаную борсетку, и распахивает водительскую дверь.

— Я сейчас.

Дверь в машине плавно закрывается. Но я все равно вздрагиваю, когда остаюсь наедине с Владом.

Как он?

Кладу ладонь мужчине на колено. Легонько сжимаю, надеясь, что так он скорее придет в себя. И не знаю, что меня побудило провести ладонью вверх по бедру. Наверное, кончик бинта, торчащий из-под тугой повязки. Но когда завожу руку под сиденье, в ужасе замираю. Откуда столько крови? Все сиденье под Владом влажное, липкое. И если бы не мое внезапное желание поправить бинт… Господи… что мы пропустили?

Пытаюсь добраться до источника кровотечения. Это явно не спина. Нет, на бинтах просачиваются алые пятна. Но этого недостаточно. Для такой кровопотери. Пытаюсь стянуть с него брюки. Но, видимо, делаю только хуже. Влад стонет. Тихо и обрывисто.

Черт. Черт.

Выскакиваю из машины. Судорожно ищу взглядом среди длинной вереницы машин и людей Сергея. Вон он, стоит неподалеку. Далеко не отхожу, даже на секунду боясь оставить Горького без присмотра.

— Сергей, — кричу что есть мочи. Машу рукой… которая вся в крови.

Он резко оборачивается и быстрым шагом идет обратно.

— Что случилось?

Показываю ему руку…

— Он… он где-то еще ранен. А у нас совсем не осталось бинтов… ничего.

Голос предательски дрожит. Я быстро-быстро моргаю, надеясь отогнать назойливые страшные картины, где он лежит сломанным манекеном и больше ничего, совсем ничего нельзя сделать. В груди нарывает от боли утраты. Скручивает, выводя мое к нему отношение на новый уровень. Нет. Стряхиваю с себя отчаяние. Он не умрет. Я не хочу, чтобы это случилось.

— Сергей?

Молодой мужчина открывает заднюю дверь. Вытаскивает Влада на обочину.

Мы, стараясь не трясти Влада, осторожно переворачиваем его на живот.

Пропускаю удар сердца. Почти не дышу, от шока, чтобы не закричать, прикрываю ладонью рот.

Как же так?

В его правом бедре торчит большой кусок какого-то обломка. Ткань брюк полностью пропиталась кровью.

Тянусь к обломку, намереваясь его скорее вытащить.

— Не трогай, — осаждает меня Сергей. — Мы и так его слегка задели. Пока он там, у него есть шанс.

Как болванчик киваю головой, отдергивая руку. Он прав. Если я правильно помню физиологию, то, что засело в его ноге, скорее всего, повредило артерию. А это значит, что без осколка он скончается за считаные секунды. Я вообще не понимаю, как он все еще остается жив. С такой потерей.

— Далеко до ближайшей больницы?

Водитель тяжело вздыхает, доставая из кармана телефон.

— Очень. Мы даже в город не въехали. А там такая авария. Закупорила всю трассу.

Пока он мне все это сообщает, быстро набирает чей-то номер.

— Да. Нет. Застряли. У нас проблема. Если его срочно в ближайшие минуты не доставить в больницу, он умрет. Нет. Мы сделаем все, что возможно. Хорошо, — скидывает звонок и убирает телефон.

— Давай замотаем чем-нибудь рану, чтобы обломок не двигался. Погоди.

Срывается к соседней машине. Пока я давлю на артерию, чуть выше, и тем самым останавливаю кровь, Сергей уже успевает позаимствовать аптечку.

— Давай. Ты держишь, а я перевязываю.

Я киваю, наблюдая, как Сергей находит жгут и перетягивает его над раной, освобождая мне руки. Все манипуляции мы проделываем в полной тишине. Слаженно. Стараюсь не думать, что что-то может пойти не так. Мы все делаем правильно. Фиксирую осколок бинтом, еще глубже погружая его в рану. Горький даже не дергается. Плохой… очень плохой знак.

— Все, — быстро обтерев от крови руки салфеткой, встаю.

Пока Сергей поднимает Влада на руки.

— Бежим, — кивает мне водитель. — Там на въезде нас уже ждет и скорая, и его компаньон. Нам только добежать.