Я как в агонии, никак не могу заставить себя успокоиться.

Снизу на меня устремляются удивленные взгляды мужчин, охраняющих этот дом.

— Куда? — окрикивает меня один из них, когда я, не обращая на них внимания, начинаю ошалело соваться в разные двери.

— Мне нужно увидеть Влада, — перехожу на крик, чувствуя, как меня хватают сзади. С силой тянут, пытаясь оторвать пальцы от очередной дверной ручки.

Скребусь, сопротивляюсь, дергая ногами.

Понимаю, что состояние мое не вполне нормальное.

Разум работает четко. Без перебоев. Но вот в душе явно что-то сломалось, выпуская наружу невиданных ранее демонов. И в тоннеле этого безумства лишь одна мысль, как маятник, заставляет меня сопротивляться: мне нужно все ему рассказать

— Прекрати, девка. А то придется успокоить, — гремит где-то в районе затылка. Злое дыхание поднимает волосы на макушке. Но меня уже не остановить.

Лягаюсь, кусаюсь, чувствуя, как горячие слезы стекают по моим щекам.

На выручку приходят еще двое, обездвижив мои руки и ноги. Я дергаюсь как бабочка в паутине.

— Что взбесилась-то? Сидела спокойно столько дней.

А я не могу. Не могу. Грудную клетку жжет. И это придает сил.

— Отпустите ее, — раздается позади нас до боли знакомый голос. Меня спешно ставят на ноги. Я оборачиваюсь и неожиданно для всех срываюсь с места. Чтобы вцепиться в него пальцами. Прижаться. Врезаться в его грудь. Как наркоман впуская в легкие его запах.

На мою спину ложатся его руки. Прижимают еще сильнее. Я расслабляюсь, наконец начиная нормально дышать, а не задыхаться.

— Все нормально, — бросает своим людям.

И правда, все теперь нормально.

Настолько, что все мое лицо, да и его футболку тоже, заливают слезы облегчения.

— Ну что ты… — успокаивает, поглаживая спину.

А я трясу головой. И иду, так и прижавшись к нему, пока ведет за собой.

Не говоря ни слова, сажает меня на диван. Не хочу отпускать. Держусь за него крепко, всматриваясь в его карие глаза. Он мягко отстраняется, кривя губы.

И мне становится стыдно.

Он ранен. И судя по осунувшемуся, бледному лицу, все еще плохо себя чувствует.

Отпускаю.

Рассматриваю его медленно вздымающуюся грудь. Под темной футболкой выпирает толстая повязка.

Кусаю губы.

Проклятье. Его раны тоже моя вина. Завороженно слежу, как он медленно, стараясь не делать резких движений, поднимается и протягивает мне стакан с водой.

— На, выпей и расскажи, что случилось?

Я послушно киваю.

Я такое сделала, мы такое сделали с ним… а он обо мне еще заботится.

Обхватывая дрожащими руками высокие прозрачные стенки стакана, громко стуча зубами об тонкое стекло, делаю большой глоток.

Меня немного отпускает. Запал проходит, выпуская из невыносимых лап. Муки совести еще бурлят во мне, поедают остатки сомнений.

— Спасибо. Я… — неуверенно моргаю.

И вдруг как в прорубь с головой. Не могу ему сказать. Не могу. Страшно невероятно. Меня хватает лишь на то, чтобы прошептать: я переживала за тебя.

Он снова присаживается рядом и откидывается на спинку дивана.

А я ловлю эффект дежавю. Вспоминая момент в машине, когда он, истекая кровью, потерял сознание. В страхе касаюсь его груди. Он кисло улыбается, заостряя мое внимание на его губах.

— Я не хотел, чтобы ты меня таким видела.

С облегчением выдыхаю и неловко перемещаю свою руку на его ладонь, трогая подушечками пальцев горячую и немного сухую кожу.

Я не могу ему ничего рассказать.

Это… пусть это звучит эгоистично, но, увы, это навсегда испортит его отношение ко мне. А я… Боже… я не хочу видеть в его глазах холод и разочарование. Я не хочу его терять.

Да, Злата. По-моему, ты влипла по самое не хочу и вдобавок влюбилась в своего врага.

Глава 31

Глава 31

Влад быстро устает.

И засыпает.

Вот как есть. Устало прислонившись к моему плечу.

Я замираю. Боюсь пошевелиться. Чтобы, не дай бог, не рассеять этот хрупкий мираж, в котором я по-настоящему счастлива.

Боже.

Как могло такое случиться?

Как?

Неужели нельзя было по-другому?

Нельзя.

Всегда думала, что чувства — это нечто особенное. Что они даются как награда свыше. И каждый должен заслужить право. Право любить и быть любимым. Да, пусть мои суждения звучат глупо и слишком наивно. Особенно для той, что вынуждена созидать этот мир рационально и сухо. Меня с детства приучали к этому. Но душа всегда верила и продолжает верить в сказку.

И вот она… сказка. Моя собственная. Темная. Без границ и правил. На оголенных проводах. Где принц — не добрый юноша с голубыми глазами.

Глупо улыбаюсь.

За такое короткое время я научилась лишь по оттенку шоколадных глаз определять, что он сейчас чувствует. Какая на этот раз тьма закручивает вихри в его душе.

И мне хочется его взглядов. Более того, я их жажду.

В этой постоянной борьбе между чувством и долгом я потеряла себя, обнулила. И теперь все, что происходит между нами, чувствуется невыносимо остро, ярко.

Пока сижу, не замечаю, как искусываю губы в кровь. Солоноватый, металлический привкус забивает рецепторы. Вот моя цена за счастье. Кровь. Не моя собственная, а тех, кто попадет под удар, и Влад первый в этом списке.

Сердце трепещет, замирает от боли. Сколько мыслей, столько же угрызений.

Пока размышляю, время бежит быстро, и от отсутствия движений мое тело затекает.

Осторожно шевелюсь. Вытаскиваю из-под его спины свою руку.

Нежно улыбаюсь, когда Влад во сне что-то недовольно ворчит.

Это настолько интимно. Настолько невероятно, что у меня от передозировки чувств, которые, думала, мне точно чужды, начинает свербеть в носу.

Я медленно выдыхаю. Призываю свои чувства к порядку. Но куда там.

Чтобы хоть как-то отвлечься, медленно опускаю Влада, вернее его голову, себе на колени.

Долго всматриваюсь в его идеальные, словно отточенные талантливой рукой скульптора черты. Впитываю, запоминая каждую деталь. Все кажется важным. Ценным.

А еще катастрофические мало. Просто смотреть. Хочется большего. И поддаваясь желанию, осмелев от переизбытка эмоций, я разрешаю себе его коснуться.

Кожи. Теплой и чуть-чуть шершавой.

Меня всю скручивает от восторга. Словно я дотрагиваюсь до чего-то запретного. Я цепляюсь за эти ощущения. Смакую каждую каплю. Под подушечками пальцев летают молнии. Закрываю глаза от наслаждения и на ощупь веду по колючей скуле. Двигаюсь вверх. Провожу по прямому носу и снова вниз, неловко дотрагиваюсь до губ.

Горячих, упругих.

Изнутри разрывает эмоциональной бомбой. И мне не нужно видеть, открывать глаза, чтобы понимать, что он… Боже… Он больше не спит.

Распахиваю глаза.

Его взгляд как разряд тока, тяжелый, обжигающий, прямой.

Хочу отдернуть руку, смущаясь до опаленных щек.

Перехватывает кисть и кладет обратно, прижимаясь щекой к моей ладони.

Эта невинная ласка бьет по нервам синее, чем все, что он делал со мной до этого.

— Продолжай, — требует мягко.

Тяжело дышу, осмелев настолько, что подчиняюсь, проводя по шее, мочке уха.

Мое тело живет своей жизнью. Сумасшедшие бабочки летают под кожей. Кровь пылает, разгоняя волнующую негу по венам, замирая где-то внутри меня тугой пружиной. Словно это не я так безумно и настойчиво, а он меня гладит… заводит. Сжимаю от напряжения колени.

И ловлю его темную улыбку. Потому что видит насквозь. Ловит мой вздох, когда его губы обхватывают случайный палец и кончик языка, дразня, проходит по фаланге.

Дергаюсь. Возбуждение достигает пика.

Особенно когда смотрит, голодно и жадно лаская всего лишь палец.

Что-то первобытное ведет меня, направляет, чтобы не останавливался, смотрел на меня именно так. И он смотрит.

Я поддаюсь. Подключаю вторую руку. Мои пальцы перебирают его волосы. Жесткие короткие пряди. И теперь он вместе со мной сходит с ума, рыча мне в руку, кусая зубами нежную кожу.

Дыхание сбивается, и мне совершенно нечем дышать. Во рту пересохло.

Боже. Это что-то запредельное.

Закрываю глаза, пытаясь вернуть себе контроль.

— Смотри на меня, — говорит сдавленно.

Не могу. Мотаю головой и одновременно облизываю губы.

Это слишком. Слишком. Как я буду дальше без всего этого?

— Уходи, — вдруг обрывает грубо. От смены его настроения я дергаюсь и с немного затуманенным взглядом отстраняюсь. Пока до меня не начинает доходить, что он мне сейчас сказал.

Что?

Влад резко встает и отодвигается на край дивана.

— Я сказал уходи.

На негнущихся ногах поднимаюсь. Тело ведет. Меня шатает в разные стороны.

— Я…

— Уходи, — почти рычит.

Не понимаю.

Ищу ответ в его глазах. Но он закрылся и больше на меня не смотрит, излучая холод и отчуждение.

— Мне нужно побыть одному, — чеканит по слогам каждое слово, а меня прошибает озноб. Делаю шаг назад, пячусь… а на пороге буквально бегу, распахивая дверь нараспашку.