Ее супруг, который в данный момент обменивается рукопожатием с Владом, совершено другой. Высокий, практически как Влад. Только в плечах шире. Его недоверчивый хмурый взгляд, только когда смотрит на жену, немного смягчается, режет, давит. От него веет матерой силой, непробиваемой волей… а когда я сама попадаю под прицел его глаз… Смотрит тяжело, ощутимо. Непростой человек. Ох непростой.

Разрываю зрительный контакт. Осматриваюсь. Красивое, я бы даже сказала, живописное место. Медленно вбираю в легкие запах благоухающих повсюду цветов.

— Устала? — интересуется Влад, заводя свою руку мне за спину. И снова вихрь мурашек по позвоночнику. Хочется вытянуться как кошка, зажмурить глаза и стоять, наслаждаясь его прикосновениями. Мотаю головой.

— Нет.

— Конечно, устала, — решительно перебивает Влада Елена. Ее голос звенит. Высокий. Журчащий.

— Вы сходите посмотрите свои апартаменты. Ключи возьмете у администратора.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь. Мне нравится эта женщина. Что-то в ней есть такое, что сразу к ней располагает.

— Надеюсь, к шести вечера управитесь, — басит недовольно Алексей, при этом многозначно причмокивая губами. Я понимаю его намек. Резко дергаюсь. Рука Влада поднимается на плечи. И снова вниз.

А Елена, видимо, зная своего мужа как облупленного, бьет его локтем в бок.

— Не обращайте на него внимания. Лешка, как всегда, в своем репертуаре.

— Злата, — запоздало представляюсь.

— Хорошо, Злата. Вы идите. У вас есть целых три часа, чтобы отдохнуть.

Алексей громко хмыкает. Но молчит. Пока мы идем к небольшому двухэтажному домику, я продолжаю ощущать тяжелый взгляд, которым он провожает нас.

Скорее бы оказаться внутри.

Не понимаю, чем заслужила такое недоверие, но то, что я с первого взгляда не понравилась хозяину этого комплекса, мне объяснять не нужно.

И так прекрасно видно.

Кстати, здесь очень красиво. Пытаюсь подобрать нужные слова и не могу. Вроде все довольно просто, но чувствуется особое, бережное и явно профессиональное влияние женской руки. И в том, как подстрижены кусты или рассажены цветы… Те же деревья растут именно там, где и должны быть. Все продумано до мелочей. Скамеечки, резные беседки.

— Нравится? — обращается ко мне Влад, замечая, с каким интересом я верчу головой.

— Очень.

Он по-доброму усмехается. Его лицо немного светлеет. Появляются очаровательные ямочки на щеках.

Улыбаюсь в ответ.

— Ну вот и прекрасно. Здесь нас никто не будет искать.

Пока мы идем к ресепшену, за которым высокая блондинка деловито щелкает по клавиатуре, у меня в голове роится сотня вопросов.

— Добро пожаловать, — мелодично приветствует девушка. Вот ваши ключи… вы можете подниматься наверх.

Влад не задерживается. Мы сразу поднимаемая наверх.

Широкий коридор и всего две двери. Влад решительно открывает ту, что сбоку.

Перед нами появляется уютный современный интерьер. Две комнаты с выходом на террасу.

Отстраненно осматриваюсь, не до конца понимая, сколько нам придется провести здесь времени. Мы же не можем скрываться вечность?

А еще мне как можно скорее нужно поговорить с Владом. Сейчас это первостепенное. Все рассказать. Он должен меня понять, а если получится и помочь во все разобраться. Почему я вдруг вспомнила те обрывки из своего детства. Что делали со мной родители? А главное для чего?

— Злата, — тянет мужчина мое имя. Я замираю, особенно когда подходит вплотную, зарываясь носом в мой затылок.

Дурею от его близости.

Резко разворачивает к себе. Берет за подбородок. В его глазах целая вселенная. Моя вселенная.

— Влад… я.

Не дает, набрасывается на мои губы, сминает, разрывает между нами границы, погружая в невероятную негу.

Глава 40

Глава 40

Стоит ему коснуться, и знакомые вихри возбуждения закручиваются в теле и падают, разнося пожар в низу живота. Меня словно бьет током, пока его губы врезаются, клеймят, забирая душу.

Дыхания не хватает. Растворяюсь под чувственными ударами языка. Он не целует. Он выпивает меня. Вылизывает. Эта чисто животная страсть, которую так жадно и так первобытно жаждет мое тело, инстинктивно подстраивает под его натиск. Словно всю жизнь ждала только этого момента. Подчиняюсь, так же рьяно отвечая на его поцелуй.

Никогда не думала вообще, что обычные поцелуи могут дарить такое жгучее, до легкой боли наслаждение.

Пьянею от его вкуса.

— Злата, — пальцы Влада пробираются под одежду. Обжигают, поднимаясь к груди.

Разряд.

Колени отказываются держать. Вишу на его руках, дыша тяжело и рвано.

— Посмотри на меня… — рычит, а сам отодвигает ткань бюстгальтера, отыскивая сосок. Замираю, пока он мучительно водит пальцами по ореолу, после обхватывает пальцами тугой комочек, посылая по телу новые, чувственные волны.

Как же остро. Сильно.

Рецепторы на коже настолько обострены, что перед глазами плывет, а из груди вырывается стон.

Мой.

Хватаюсь за его плечи и распахиваю глаза.

Ловит моментально, захватывая в сладкий плен его страсти. В них бушует тот самый ураган. Наполняюсь им, дышу им. Мне действительно слышится невероятный аромат горького шоколада. Он, как и Влад, дарит сладкую, неповторимую горечь. Провожу кончиком языка по своим губам. Сладость, смешанная с горчинкой. Его вкус. Его горечь.

Мое движение языка действует на мужчину как спусковой крючок. Зрачки Горького становятся темнее ночи. Он резко тянется к моим губам, продолжая свою пытку.

— Ты сводишь с ума, — шепчет мне прямо в губы. Обхватывает нижнюю губу. Легкий укус, и я снова на грани. Дрожу в его объятиях.

Поднимает на руки. От небольшой передышки в голову лезут сомнения… Я же так и не поговорила с ним. НЕ объяснилась.

Пока снова не начинает целовать, выжигая напрочь здравый смысл.

Как мотылек лечу на его страсть, обжигая крылья. Завтра. Я завтра буду распинать себя, скуля от боли, которая обязательно придет вместе с угрызениями совести.

Сейчас же я настолько живая, настолько настоящая, что не могу не уступить слабости. Не прорабатывать, каково это сгорать в его объятиях, могу только чувствовать.

Бережно кладет на кровать. Шелковое покрывало остужает чувствительную кожу спины.

Я только сейчас соображаю, что Влад успел снять с меня платье. Вместе с бюстгальтером, оставляя на мне лишь хлопковые трусики.

— Моя, — замирает на мгновение, оглядывая меня сверху вниз. Краснею под его взглядом, ерзаю, стараясь прикрыть грудь, скрещивая руки.

Ведет головой.

— Ты прекрасна.

От его слов становится легче. Убираю руки, позволяя рассмотреть меня всю.

Соски ноют от… да, я хочу… хочу почувствовать его губы везде. Да я с ума схожу, как представлю, что то, что он делал с моими губами, я могу почувствовать на своей груди.

Отстраняется.

Я свожу от пьянящего неудовлетворения колени.

Но весь мир застывает, когда он всего лишь начинает скидывать с себя рубашку, оголяя грудь. Зависаю. Чувствуя, как рот наполняется голодной слюной.

Мамочки. Я тоже… жутко, до дрожи хочу его касаться, а еще лучше попробовать на вкус его оливковую кожу. Провести языком по идеальной груди, пройтись пальчиками по стальному прессу, обрисовывая круг вокруг пупка.

Чувствует меня. Вижу по взгляду. Дает себя рассмотреть. И я пользуюсь этой возможностью по максимуму.

Опускаю взгляд к паху. Робею. Заливаясь краской. Да, возможно, я совсем не имею опыта. Но инстинкты ведут меня. Срывают все блоки. Я вижу его возбуждение. Но мне, оказывается, этого ничтожно мало. Хочу его трогать, чувствовать.

Боже.

— Смотри на меня.

Возвращаю взгляд на его лицо. Его горячая ладонь сначала дотрагивается до шеи. Задерживаю дыхание, не сводя глаз. Тягуче медленно ведет вниз, выбивая из меня стон. Дальше ниже, задевая тугие соски. Выгибаюсь навстречу его ладони. Мне мало… мало. Жажду большего.

— Влад… — жалостливо хнычу. Колени сводит в безуспешном желании погасить пожар между ног.

Когда снова берет на руки, не сразу понимаю, что происходит.

— Куда? — интересуюсь сипло. Но в ответ получаю лишь его загадочную улыбку и легкое касание губами моей скулы.

Ставит на теплый пол. Осматриваюсь по сторонам. Но как-то поверхностно. В голове до сих пор все как в тумане. Ноги дрожат.

Ванная комната.

Огромное зеркало, современная раковина и унитаз. И душевая кабина с плоским поддоном и прозрачной перегородкой.

Влад быстро справляется с блестящим краном. Откручивает небольшие рычаги, открывая напор воды. Она с шумом падает вниз, заполняя небольшое пространство густым паром. Слежу за его движениями, поджимая пальцы на ногах. Что бы он ни делал, мое тело сейчас реагирует однообразно. Даже рассматривание его руки, колдующей над потоками воды, сводит с ума.

— Иди сюда.

Делаю шаг. Вода бьет меня по плечам, скользит по волосам, забиваясь в глаза, губы. Но я терпеливо жду… особенно когда он делает шаг назад и берется за пряжку ремня, собираясь, видимо, раздеться.

Сгораю от стыда и любопытства. Не понимая, чего хочу больше. Закрыться, сбежать или сделать шаг навстречу.

Я совсем не смелая.

Сглатываю ком в горле.

От такого контраста меня трясет, пока Горький избавляется от брюк, снимая их вместе с нижним бельем.

Жмурюсь, дыша как рыба, выброшенная на берег. Кусаю губы.

— Смотри на меня. Не бойся, я не сделаю тебе ничего против твоей воли.

Очередной раз открываю глаза, завороженно следя, как он приближается, заполоняя собой душевую кабину. Хватаюсь за его плечи, пока он, подставляя свое красивое тело под струи обжигающей воды, прижимает меня к себе.