Глава 41

Глава 41

Он считывает даже мизерное изменение в моем теле. Следует за его потребностями, выводя мою чувственность на новый уровень. Это понимание ощущается на каком-то подсознательном, животном уровне. Когда смотрит невозможным темным взглядом, запуская по моим венам ту самую страсть, что полыхает на дне его глаз.

Из горла вырывается стон.

Время растягивается на тягучее, бесконечное томление. Сердце бухает. А вода, горячая, обжигающая, делает каждое его прикосновение острым, откровенным.

Влад отстраняется. Пристально слежу, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы, как его рука тянется к белоснежной губке, выдавливая на нее немного пахучей жидкости. Не могу оторваться. Или отвести взгляд. В его движениях столько порочного обещания, заставляющего меня ерзать на месте. Нетерпеливо стискивать колени, чтобы хоть ненадолго ослабить импульсы, полыхающие в низу живота, между ног, и да, боже, на влажных складках.

Заливаюсь краской.

Он собирается меня мыть?

В горле першит. Сглатываю слюну, смачивая пересохшее горло.

Влад внешне спокоен. И если бы не взгляд, я бы решила, что мытьем все и закончится.

Злата… куда тебя несет…

Несет… И я не могу позволить ему остановиться. Не хочу. Особенно когда замираю, любуясь его рукой, которая обыкновенно вспенивает гель в пушистую пену.

Подносит к моему телу. Касается шеи. Ведет ниже, смакуя, кажется, на вкус мои рваные вздохи, стоны, протискивающиеся сквозь стиснутые от ярких ощущений зубы. И ни на секунду не отпускает с прицела своих шоколадных глаз.

Закусываю губу. Выгибаюсь. Жадно подстраиваясь под его касания.

В голове проскальзывает одинокая мысль, что, возможно, стоит остановиться. Все это и без того зашло слишком далеко. Но все сомнения и терзания улетучиваются, лопаются как мыльный пузырь, когда он переходит к груди, задевая шершавой губкой ноющие соски. Воздух покидает мои легкие. Терзаю губы в кровь, смотря на него затуманенным взглядом.

— Злата, — дразнит, опуская руку ниже.

По телу проносится дрожь.

Цепляюсь за его плечи.

Хватаюсь.

Боже.

Душевая кабина наполнена густым паром.

Его близость ощущается настолько ярко, а опьяняющий, терпкий запах заставляет трепетать, что не могу удержаться и сама веду руками по груди, шее, всхлипывая от восторга. Под моими пальцами деревенеют литые мышцы. Мужское тело замирает, позволяя его изучать. И я расхожусь, без сожаления отбирая из рук Влада мочалку. И теперь уже я мучительно долго веду по плечам, торсу, спускаясь ниже… к паху…

Перехватывает мою ладонь.

Кладет на свою грудь, которая содрогается под хаотичным вдохом и выдохом.

Хочу еще… упрямо трясу головой, намереваясь продолжить…

— Злата, — накрывает мои губы.

Мочалка выскальзывает из моих рук.

Обхватываю руками его шею. Зарываюсь во влажные волосы, прижимаясь к нему всем телом.

Это что-то невероятное.

Целую в ответ, вторю движениям его языка, разделяя на двоих это горькое наслаждение.

От его стона, прямо мне в рот, поджимаются пальцы на ногах. Внутри разливается тепло.

Теряю себя под его натиском.

Отстраняется. Смотря пьяно, горячо.

Из моего горла вырывается стон протеста.

Влад порочно ухмыляется и переключает кран.

Потоки воды скользят по моему телу, смывая с него пену. Закрываю глаза и не сразу понимаю, что шум воды прекращается.

Меня укутывают в большое махровое полотенце и несут обратно в комнату, бережно опуская на кровать.

— Влад, — зову его, видя, что он намеревается уйти.

— Я ненадолго. Сейчас приду, — касается пальцами моего подбородка. Дотрагивается до губ и, словно делая над собой усилие, уходит снова в ванную, закрывая за собой дверь.

Выравниваю дыхание.

Сажусь, поджимая под себя ноги. Губы горят от его поцелуев. Пока Влада нет, у меня появляется мизерная возможность взять себя в руки. Прийти в себя и сделать то, что собиралась изначально. Поговорить с ним… прежде чем… Прежде чем потеряю себя окончательно.

Мне нужно это сделать.

Или сейчас, или никогда.

Поднимаюсь с кровати. Вытираю влажное тело. Пытаюсь привести свои волосы в порядок, расчесывая их пятерней.

Шум воды за дверью дает мне небольшую передышку. Он моется. А я…я отчаянно уговариваю себя, поступить правильно.

Не получается.

Вместо того чтобы решится, подготовится, я как умалишенная, точно умею смотреть сквозь стены, представляю его сильную спину. Как капли воды разбиваются об смуглую кожу, а под ней перекатываются тугие мышцы.

Ненормальная!

Сжимаю кулаки, в попытках вернуть свое самообладание.

Ты же потом истерзаешь себя, загрызешь, умирая от угрызений совести.

Но страх, жгучий и неприятный, сковывает волю, стоит мне только на секунду представить, что мои слова могут оттолкнуть его. Отдалить, выстраивая между нами глухую, непробиваемую стену.

Я не могу… не желаю. И да — трушу.

Уйдя в свои мысли и переживания, я пропускаю момент, когда Влад выходит из ванной комнаты. Только когда его руки обвивают тело, когда он прижимается ко мне, посылая дрожь, я понимаю, что ничего не получится.

— Влад, — разворачиваюсь к нему. Всматриваюсь в его лицо. Капли воды стекают с темных волос, переливаясь на его коже.

Сама тянусь к его губам, проигрывая эту битву.

И снова в его руках. Полотенце летит в сторону. Он обжигает губами. Ведет ниже, облизывая острый сосок.

Мою спина соприкасается с прохладной простыней. А сверху его пожар.

Я чувствую его плоть… она упирается во влажные складочки. Там так мокро, что хватит одного его движения и он окажется внутри.

— Злата, — заглядывает в глаза.

Тянусь к нему.

Все потом. И снова полет. Пальцами дотрагивается до чувствительной точки. Рисует на ней круги.

Меня подбрасывает. Скручивает в тугую спираль от невероятных ощущений.

Мне страшно и трепетно одновременно.

Мне мало… хочу еще… выгибаюсь, расширяя ноги, открываясь для него.

— Моя, — говорит хрипло и накрывает своим телом, чтобы одним рывком войти в меня.

Боль обжигает. Остужает. Я вся сжимаюсь.

— Боже… Злата, — как сквозь слой ваты слышу его голос. Приподнимается на локтях. Не двигается. И боль во влагалище утихает.

— Почему ты не сказала, — говорит сдавленно. Касаюсь его скулы. Трогаю губы.

Целует мои пальцы и ждет. Моего ответа.

Не хочу говорить. Поднимаю бедра и сама насаживаюсь, поражаясь, что возбуждение никуда не ушло. Оно вспыхнуло с новой силой, сжигая все сомнения.

Его просить дважды не приходится. Набрасывается на мои губы, двигаясь в моем теле тягуче… медленно, на всю глубину, растягивая, заполняя собой до упора. Громкие хлопки наших тел, мои стоны перемешиваются с его тяжелым дыханием.

Я вся сжимаюсь, пока, достигнув наивысшего напряжения, не распадаюсь на атомы.

Плыву в экстазе, до конца проживая каждое мгновение.

Перед глазами пляшут мошки.

Ловлю его поцелуи. Прислушиваюсь к себе и все забываю, когда он делая резкие чувственные движения, сам не достигает апогея, изливаясь внутрь меня.

Глава 42

Глава 42

Следующие две недели, что мы проводим вместе, ощущаются как что-то нереальное. Словно и не со мной вовсе.

Будто это не я просыпаюсь каждое утро после безумно жаркой ночи, с легкой приятной болью в теле, с красными зацелованными губами и безумно счастливыми глазами.

Не я.

Первый раз, когда украдкой, чтобы его не разбудить, пробралась в ванную комнату и посмотрела на свое отражение, застыла, не веря, что это я.

Я.

Но совершенно иная.

Вся моя нерастраченная чувственность, сексуальность, она словно вышла из-под контроля, преображая не только внутренне, но и внешне. Еще никогда я не была настолько красивой. Вот так, сама для себя. Без косметики и укладки.

Наоборот.

Растрепанные длинные волосы, спутанные от его пальцев, все это только добавляло шарма. И я впервые осознала, какой-то истинно женской чуйкой, что все то, что он горячо шептал каждую ночь напролет, безудержно, сладко целуя мое лицо, — все правда.

И я с ним действительно такая.

Для него.

Под него.

Выточенная. Вылепленная. Им же.

— Ты безумно красивая. Твой взгляд… твой запах… Злата, если бы ты знала, что ты значишь для меня… Ты мое сокровище.

И я верю. Верю каждому слову и добровольно сгораю от его страсти. Люблю, до дрожи в теле, до стонов, срывающих связки. Отдавая себя без остатка.

И плевать, что на нас все смотрят. Что его друзья, вернее друг, Алексей — хмурый и едкий на язык, в гости к которому в тот день мы дошли, но только поздно вечером, по понятным причинам не принимает меня. Да и Елена в полуулыбке качает головой, отмечая мои пьяные глаза. Я и сама задыхаюсь от переизбытка чувств. Не могу скрывать, что и так очевидно. Я его люблю. Да я и не стараюсь скрывать, млея от его легких, точно невзначай, касаний.

Господи. До меня никто раньше так не дотрагивался. Он заменил собой всех и вся. Все мои болезненные потребности в тактильной нужности. Да, именно так — в тактильной нужности. Только сейчас я понимаю, как это важно. Необходимо. Та самая нужность, которой слишком не хватало в детстве, юности. А с ним я обрела себя и ни капельки об этом не жалею.

Мы с ним… не говорим о прошлом. Не мечтаем о будущем. Мы точно намеренно избегаем этой острой темы.

Да и не хочется ворошить этот улей, зная, что если начнем, придется идти до конца. Выяснять… а главное… говорить правду, которой я теперь боялась больше всего. Вот так, по-человечески, конечно, понимала и понимаю до сих пор, что мне все сполна аукнется. Что нельзя построить счастливую жизнь на пепелище, что стоит за нами. За мной, если быть честной до конца. Я, как тот самый страус, просто сунула голову в песок и призрачно наслаждаюсь моментом. Не знаю, как долго у меня получится скрываться, юлить, но я намеренно тяну время, продлевая свое иллюзорное счастье. Но что самое странное, и Влад не настаивает. Лишь изредка, когда нет-нет да и коснусь в разговоре своего детства, смотрит выжидающе. Я осекаюсь, переводя разговор в другое русло, и все.