Грянул первый аккорд, и я повернул голову к сцене. Пальцы музыканта виртуозно кружили над клавишами. Особенно мне понравилось, когда ему аккомпанировал баян. В тандеме они звучали очень современно. Слушая игру Олега, поймал себя на мысли: как здорово, что я живой и могу наслаждаться такой прекрасной музыкой! Она была будто глотком свежего воздуха, в душе расцветали цветы, хотелось жить и любить.

– Ай! – я не смог удержаться от тихого вскрика. Меня начал кусать комар в шею. – Вита, – сдавленно прошипел я.

– Что? – она медленно повернулась ко мне.

На сцене грянул оркестр.

– Меня кто-то в шею кусает.

– Не слышу.

– Так наклонись ко мне!

– Что? – она нехотя прислонила свое ухо к моим губам, и вышло так, что я слегка коснулся ее мочки с серьгой. Нос уткнулся в мягкие волосы. И как же от нее приятно пахло! На секунду удалось забыть про кровососа.

– У меня комар на шее. Прихлопни его.

– Не буду я тебя трогать!

Она повернулась ко мне лицом. И оно было так близко, что я легко мог украсть у нее поцелуй. Но рисковать не стал: все-таки это не одна из моих бывших подружек.

– Тогда пока буду в Липовке, выпью из тебя всю кровь!

– Как страшно, – прошептала она мне на ухо.

– Ну пожалуйста! – взмолился я. – Убей его. Больно.

– Научился все-таки волшебному слову, – она довольно улыбнулась, и я скользнул взглядом по ее губам, покрытым бордовой помадой. – Ладно.

Нахмурившись, Вита отклонилась назад и прогнала комара, место укуса почесала одним пальцем. И я выдохнул с облегчением! Как хорошо!

Она насмешливо хмыкнула и снова обратилась к сцене, закинув ногу на ногу.

Весь вечер я мечтал, чтобы меня еще кто-нибудь укусил. Но комары больше не пищали над моими ушами. И постепенно я растворился в музыке. Погрузился в мир джаза. Был очарован тем, как пианист виртуозно смешивал стили и композиции, пел на разных языках. Владимир тоже зачарованно следил за происходящим на сцене. И Вита не шелохнулась.

После концерта мы еще погуляли по территории Кремля, сходили на смотровую площадку у древних стен храма. С высокого холма наблюдали за светлыми летними звездами, за широким Иртышом и нижним городом, усеянным огнями. В монастырь мы возвращались уже поздно вечером, уставшие от впечатлений.

– Это было просто потрясающе! – приговаривал Владимир, когда его сестрица везла нас обратно.

– Да-а, он творил на сцене настоящее волшебство, – ответила тихо Вита.

– Искра Божия! Ни одной фальшивой ноты! Никогда не видел ничего подобного.

– Новый Стиви Уандер!14 – Вита наконец улыбнулась и быстро посмотрела в зеркало заднего вида.

Что она творила со мной? Я снова пялился на ее губы, потом перевел взгляд на глаза, сияющие от света уличных фонарей, которые мелькали у нас на пути.

– Тебе понравилось? – Вита ненадолго отвернулась от руля.

– Да. Неплохо, – сухо ответил я и отвернулся. Душу открывать перед ней не хотелось, опять скажет что-нибудь колючее. Хотя поделиться эмоциями желание было – «Это было круто! Красавчик!» – но я промолчал.

Покусывая нижнюю губу, я смотрел на мрачный ночной лес, проплывающий за окном, и думал, что этот парень определенно был хорош. Как он ловко стучал по клавишам, брал точные аккорды и быстро перебирал пальцами! При этом абсолютно слепой. Мой ровесник. Смог найти себя и не растратил талант. Годы тренировки? Это заставило меня задуматься.

***

И все сильнее сердце бьется,

Сияет небо предо мной.

Я поцелуй горячий солнца

Разделить хочу с тобой…15

Привязалась же! Дурацкая песенка встала у меня на репите16 после джазового концерта. Вот и сейчас я напевал ее про себя, озорно раскачивая головой из стороны в сторону, пока мы ехали в Липовку.

Настоятель отправил нас в крошечную деревеньку на всю осень, помогать отцу Серафиму со сбором урожая. Лето заканчивалось, у некоторых трудников подходил к концу сезон отпусков, и они готовились возвращаться в свои города. Работы предстояло много, а людей в отдаленном скиту уже не хватало.

Когда мы выгружались из микроавтобуса, я зачем-то бросил взгляд в сторону дома Виталины. Глаза искали поцелованную солнцем макушку. Но рыжей нигде не было видно. Только у высоких ворот валялся велосипед, рядом с ним лежал Гера, задорно высунув язык. Значит, хозяйка была где-то неподалеку.

Увесистые сумки бухнули рядом с коляской – это Владимир достал мой багаж из машины, состоящий в основном из медикаментов и модных шмоток. Он отряхнул подрясник, выпрямился и проследил за моим взглядом. Как раз в этот момент калитка особняка его сестрицы открылась, и вышла она: в синем рабочем комбинезоне и резиновых сапогах. Пес подскочил и радостно гавкнул, она дружелюбно потрепала его за ухом.

– Витка! – громко крикнул Владимир.

Рыжая успела перекинуть ногу через раму, но все же обернулась, махнула брату и уехала в сопровождении питбуля.

– Как хорошо! Успели к службе, – Владимир щелкнул экран смартфона, спрятал его в карман и покатил коляску в сторону домиков для паломников. – Хочу исповедоваться. А ты? Собираешься?

– Не-а. Я же говорил, что у меня нет грехов.

На самом деле я пока был не готов к исповеди. Слишком долго мне пришлось бы рассказывать о себе батюшке. Пока не было желания копаться в произошедшем и тем более кому-то рассказывать об этом! Сегодня у меня было хорошее настроение, и я не планировал его портить неприятными воспоминаниями. Но, может быть, однажды я и решусь на это.

После богослужения отец Серафим благословил послушника на сопровождение сестры в ближайший город, и уже в полдень следующего дня мы подходили к дому Виты. Погода была сонная и пасмурная. Облака повисли над крошечной деревней, как пух большой серой птицы. Небо сегодня выглядело настолько угрожающе, что на случай непогоды Владимир накинул поверх моей белой рубашки мягкий блейзер. Близилась осень.

Из-за высоких ворот послышался грозный лай собак. По клекоту когтей о тротуары было понятно, что они свободно носятся по двору. Владимир зашел первым и загнал ротвейлеров в клетки. После признаний послушника в ту ночь на пасеке мне стало понятно, зачем Виталине столько псов. Боится.

– Пойду проверю одета ли сестра, – Владимир остановил коляску под кустом сирени, – а то опять будет бубнить, что неожиданно явились. Скоро вернусь за тобой.

Он уже хотел взбежать на крыльцо, но Вита вышла из бани со стопкой сухого постельного белья, Гера бежал за ней.

– Я здесь, – она смахнула с лица выбившуюся прядь. – Поедем через пару часов, можете пока чай попить.

Если я в последнее время и задавался вопросом, как она ко мне относилась, то ее внешний вид полностью подтверждал мои предположения: я ей был абсолютно безразличен – она не хотела передо мной красоваться. На ней была выцветшая оранжевая футболка и такого же цвета спортивные штаны. Яркие волосы собраны в небрежный пучок. Лицо – без макияжа. Вот так. Бал кончился, и принцесса превратилась в рыжую тыкву. Она совершенно не стремилась мне понравиться.

Виталина заварила для себя листья липы и быстренько улизнула собираться. На кухне мы остались с Владимиром вдвоем. Я долго наблюдал, как зеленые «сердечки» все еще медленно кружились в кипятке, постепенно замедляясь и, наконец, легли на дно пузатого прозрачного чайника… Я очнулся, когда за моей спиной послышалось:

– Так нормально? – спрашивала она у брата, Владимир как раз только что сел напротив меня с тарелкой пышной творожной запеканки со спелыми вишнями.

Какая глупость – советоваться с ним, будто что-то понимал в моде!

– Выглядишь на все сто! – кивнул он.

– Время никого не щадит… – добавил я с ухмылкой, и Владимир расхохотался.

– Хорошо, что она этого не слышала, – шепнул Владимир, – иначе тебе в ответ тоже прилетела какая-нибудь колкость.

– Ты тоже переодевайся, – крикнула Вита брату из глубины дома.

Он недовольно цокнул, но, когда с обедом было покончено, все же скрылся в одной из комнат, где стянул с себя подрясник и надел черные джинсы и такого же цвета футболку, открывающую тату-рукава.

Виту мы ждали недолго. Я смотрел, как Владимир играл с Герой, опрокидывал его на траву и не давал встать, чем вызывал у пса неистовое веселье и громкий лай. Ко мне питбуль тоже привык и не видел во мне опасности, но все равно каждый раз внимательно обнюхивал.

Двери гаража открылись, и на поляну перед домом выехал уже знакомый внедорожник. Владимир усадил меня на переднее сиденье, коляску и сумку с медикаментами убрал в багажник.

– Отлично выглядишь! – присвистнул я, глядя, как Вита проверяет содержимое сумочки.

На ней был черный, застегнутый на все пуговицы жакет. Кусочек кружевного топа едва выглядывал из-под однобортного воротника, мягко касаясь ключицы. Утонченные черные стрелки на верхних веках. И эти алые губы… Мое воображение было взбудоражено.

– Спасибо, – бросила Виталина холодно, не купившись на мой флирт. – Ой… забыла папку с документами! – спохватилась она. – Сейчас вернусь.

Вита выскочила из машины, и пока она шла к дому, я рассматривал в боковое зеркало, ее укороченные черные брючки и черные лодочки на шпильках.

– Хороша? – вдруг спросил Владимир за моей спиной.

– Да-а, – нагло протянул я, хотя моя совесть вдруг запротестовала против такого развязного тона.

Мы одновременно засмеялись. Владимир предложил мне включить музыку в наушниках, но я отказался. Решил заценить плейлист хозяйки авто.