– А сейчас она там?

– Нет. Я не видела ее с той ночи, когда папа отвез меня в больницу. Но значит ли это, что она была ненастоящей? Я имею в виду, что потратила месяцы на исследования и поиск призраков, я видела и испытывала вещи, которые доказывают, что есть что-то еще, что-то за пределами реальности.

– Есть кое-что еще. Там есть что-то запредельное.

– Но была ли она настоящей?

Глори тяжело вздыхает в трубку.

– Твой отец хотел бы, чтобы я сказала тебе «нет». На самом деле он прямо так и сказал мне: «Скажи ей «нет». Она никогда не появлялась передо мной, Ви. Никогда не разговаривала, но это не значит, что она была ненастоящей. Что касается меня, то я благодарна за все, что случилось той ночью. Тот разговор, который ты вела с мамой, когда звала отца, спас тебе жизнь.

Да, она права. Так оно и было. В моем мозгу происходили разные вещи. То, что врачи, к счастью, смогли остановить. Иначе папа нашел бы меня утром мертвой.

Я закачиваю разговор с Глори и встаю с подоконника.

Медленно прикасаюсь к разным предметам мебели в моем доме, моем месте. Диван, на котором мы с мамой сворачивались калачиком после ее процедур. Стол, за которым мы с папой много раз обедали вместе. Стол, за которым я часами корпела над папиными финансами для его бизнеса, а потом мой взгляд падает на пианино. То самое, на котором моя мама играла, когда была ребенком. То самое, на котором она научила меня играть еще до того, как я выучила буквы. То самое, на котором я часами играла для нее, когда она болела, и она говорила, что это единственное, что приносит ей радость.

Потом она умерла, и я забросила музыку. Возможно, Глори была права. Может быть, именно в этот момент я тоже решила умереть.

Пыль покрывает стареющее пианино, и я провожу рукой по дереву. Частицы парят в воздухе и опадают на пол. Я отодвигаю деревянную крышку, и мое сердце колотится при виде белых и смоляных клавиш. Прошло так много лет, что нет никаких сомнений, что пианино расстроено, но меня тянет услышать аккорд.

Сначала я пробую «до», затем мои пальцы вытягиваются в поисках следующего аккорда. Пианино расстроено, но звук приятный. Я закрываю глаза, когда музыка вибрирует на моей коже и в моей крови.

Скамейка для пианино царапает пол, когда я вытаскиваю ее и сажусь. Моя левая рука касается клавиш, нажимает вниз, и я выдыхаю, поскольку автоматическое движение моих рук заставляет меня чувствовать себя как дома, так же, как запах вафель по субботам.

Я заржавела, пианино сильно расстроено, но музыка чувствуется… хорошо…

В тишине, наступившей после того, как прозвучала последняя нота, я поворачиваюсь и вижу, что папа пристально смотрит на меня. Слезы наворачиваются на его глазах, и я понимаю, что он скучал по этому.