Она кивает.

– Мэл переживала за тебя, – говорит она.

– Из-за мамы? – уточняю я, пытаясь понять, связана ли эта фраза с предыдущей темой, которую мы обсуждали.

– Если честно, я не знаю почему. Хотя могу предположить. Если бы она решилась снять розовые очки, то тут же увидела бы, что вы с Люком ведете себя как первокурсники с актерского отделения.

– Я… – Я открываю рот и закрываю его снова. – Я не знаю, о чем ты говоришь.

– С вами двоими было что-то не то, – говорит Наоми. – Я поняла это, как только увидела тебя все эти месяцы спустя.

– Просто мы тогда только сошлись, – вру я.

Наоми отмахивается, как будто ей неинтересно слушать мои объяснения.

– Мэл не задавала вопросов, потому что не хотела знать правду. Она хотела верить, что вы счастливы и заботитесь друг о друге, но я думаю, что где-то глубоко в сердце она понимала, что с вами что-то не так.

– У него… у Люка все в порядке? – спрашиваю я. – Ты с ним разговаривала?

Она кивает.

– Настолько, насколько возможно в таких обстоятельствах. Это был трудный год.

Я ничего не говорю.

– По-моему, он собирается возвращаться в университет уже в этом семестре, – продолжает она. – Конечно, это очень быстро, но ты знаешь, как он любит учебу. Когда теряешь все самое дорогое, что у тебя есть, остается только переключиться на то, что осталось.

Я киваю, не отрывая взгляда от пола. Кажется, эта фраза описывает всю мою жизнь.

– Ну да ладно, – произносит Наоми, оглядывая меня от макушки до пяток. – А чем ты сейчас занимаешься?

– Работаю, – говорю я. – Ну, не прямо сейчас, конечно, – смущенно добавляю я, вспомнив о том, что на мне потрепанная пижама.

– Мм, – произносит Наоми. – Никак не прекратишь себя наказывать?

Я смотрю на нее круглыми глазами.

– Что?