— Мама! — завизжала София, увидев Ларису, и снова расплакалась.
— Пап… — Артем лишь поднял на отца испуганный взгляд, и в этом взгляде было столько надежды, что у Глеба сжалось сердце.
В этот момент сработал их родительский инстинкт, заглушив все корпоративные амбиции и взаимные претензии. Они действовали молниеносно и слаженно, как отлаженный механизм, о существовании которого даже не подозревали.
— Так, стоп, не плакать! — скомандовала Лариса, опускаясь на колени перед Софией. Ее голос был мягким, но не допускающим возражений. Она взяла у дочери из рук паяльник. — Глаза вытри. Говори, что тут у тебя отвалилось и куда это надо прикрутить? Объясняй человеческим языком.
— А я… я не знаю… — всхлипывала София.
— Знаешь! — твердо сказала Лариса. — Ты же сама это проектировала. Ты — главный инженер. Я — твой рабочий. Командуй.
В то же время Глеб подошел к Артему. Он не обнял сына, не стал утешать. Он посмотрел на экран ноутбука.
— В чем проблема? — спросил он коротко, деловым тоном, каким говорил на совещаниях о срыве проектов.
— Криво залилась старая прошивка… Конфликт версий… Не видит датчики… — бормотал Артем, его пальцы дрожали.
— Показывай логи, — Глеб присел рядом, его огромная фигура казалась совсем недетской на фоне школьного хлама. Он не понимал ни строчки в коде, но он понимал логику ошибок. Он видел панику и помогал ее устранить единственным известным ему способом — переведя в русло решения проблемы. — Где у тебяа журнал ошибок? Что тут за варнинг? Говори, я смотрю.
И тут же он достал телефон. Не для того, чтобы звонить IT-шникам. Он сфотографировал экран с ошибкой и отправил фото своему помощнику Максиму с голосовым сообщением: «Максим, срочно! Собери всех, кто шарит в Arduino и C++. Скинь им фото. Пусть ищут решение. Присылают мне варианты. Немедленно! Оценить в деньгах — я оплачу в десять раз дорого!»
Лариса, тем временем, под руководством Софии, ловко припаяла отвалившийся провод. Она делала это с такой концентрацией, будто от этого зависела судьба многомиллионного контракта.
— Молодец, — сказала она дочери, и та улыбнулась сквозь слезы. — Теперь бери своего напарника и иди выступать. Вы все починили.
— Но код не работает! — прошептал Артем.
— Будет работать, — перебил его Глеб, глядя на экран телефона, куда уже сыпались сообщения от его «кризисного штаба». — Тут пишут, что нужно поменять в настройках среды разработки. Сделай вот это и это.
Артем уставился на экран, потом на отца, потом на приходящие сообщения. Его глаза загорелись. Он снова был в своей стихии.
Лариса встала, отряхнула колени от пыли и подошла к занавесу, отделявшему их от зала. Через щель она видела, как жюри заскучало на выступлении с солнечной системой.
— Так, слушайте сюда, — она повернулась к детям, которые уже заканчивали последние приготовления. — Вы идете и выступаете блестяще. Я пойду и поговорю с жюри. Найдем способ отвлечь их, пока Артем все доделывает.
— Как? — хором спросили дети.
— Оставьте это мне, — Лариса улыбнулась своей самой обаятельной и одновременно самой опасной улыбкой. — У меня есть опыт в убеждении сложной аудитории.
Она вышла в зал, прошла к первому ряду и склонилась к председателю жюри — завучу по научной работе, сухой и строгой женщине.
— Здравствуйте, Марьяна Игнатьевна, — заговорила она сладким, бархатным голосом, от которого Глеб, наблюдавший за ней из-за кулис, едва не поперхнулся. — Простите за беспокойство. Я Лариса Орлова, представитель родительского комитета и спонсорского фонда «Будущее науки». Я просто в восторге от уровня сегодняшних выступлений! Просто невероятно! У меня к вам небольшое предложение…
Глеб не слышал, что она говорила дальше, но видел, как каменное лицо завуча постепенно смягчалось, на нем появилась улыбка, и она даже одобрительно кивнула. Через минуту Лариса вернулась за кулисы.
— Готово. Они объявляют технический перерыв на пятнадцать минут. У них… внезапно закипел чайник в учительской. Им срочно нужно его выключить.
Глеб смотрел на нее с неподдельным, почти суеверным изумлением.
— Вы… вы за гипнозом ко мне на собеседование не ходили? — не удержался он.
— Это называется «харизма и знание человеческой природы», Глеб Викторович, — парировала Лариса, но без привычной колкости. — Ваши связи сработали?
— Код запустился, — доложил Артем, и в его голосе прозвучала первая нота надежды. — Вроде бы… все работает.
Пятнадцать минут пролетели как одно мгновение. Дети, собранные, подбадриваемые и почти что починенные, вышли на сцену. Их презентация прошла не идеально — голоса дрожали, где-то Артем запнулся, а София перепутала слайды. Но они справились. Их проект, хоть и на последнем дыхании, ожил, замигал лампочками и даже продемонстрировал работу датчика движения, поймав в луч прожектора самого Глеба, который невольно отшатнулся.
Когда они закончили, в зале раздались аплодисменты. Не самые громкие, но искренние.
Лариса и Глеб стояли за кулисами, плечом к плечу, и смотрели на своих детей, которые, красные и счастливые, кланялись залу.
— Вы знаете, — негромко сказала Лариса, не глядя на Глеба, — ваш метод «закидать проблему деньгами и ресурсами»… иногда бывает эффективен.
— А ваш метод «загипнотизировать оппонента сладкими речами»… тоже не лишен определенного изящества, — ответил Глеб, тоже глядя прямо перед собой.
Они стояли так несколько секунд, слушая, как стихают аплодисменты. Адреналин начал отступать, уступая место дикой усталости и странному, непривычному чувству облегчения.
Лариса первая нарушила молчание. Она повернулась к нему. На ее лице была усталость, размазанная тушь, пыль на щеке. И самое невероятное — легкая, едва уловимая, но самая настоящая улыбка. Не саркастическая. Не язвительная. А просто человеческая улыбка облегчения.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что примчался. И за то, что не стал звонить директору с угрозами.
Глеб посмотрел на нее. На эту новую, незнакомую Ларису — растрепанную, безоружную без своего костюма-брони, улыбающуюся. Он видел следы стресса на ее лице, и они почему-то казались ему сейчас не признаком слабости, а знаками отличия. Как шрамы после битвы, которую они только что выиграли. Вместе.
Уголки его губ тоже дрогнули. Это было нечто среднее между гримасой и улыбкой. Неловкое, непривычное, но искреннее.
— Не за что, — пробормотал он. — Это же… общие дети.
В этот момент на них с визгом налетели София и Артем, запыхавшиеся и сияющие.
— Получилось! Вроде получилось! — кричала София, обнимая маму.
— Жюри задавало вопросы, но мы ответили! — с гордостью докладывал Артем отцу.
Лариса и Глеб стояли, обняв своих детей, и смотрели друг на друга через их головы. И в этот миг между ними не было ни «Узурпатора», ни «Грымзы». Были просто двое взрослых, которые в самый нужный момент оказались в самом нужном месте. И сделали что должно.
А потом София потянула Ларису за руку:
— Мам, а можно мы с Артемом пойдем пиццу есть? Мы же все равно пропустили половину уроков!
— Я закажу, — тут же сказал Глеб, доставая телефон. — С доставкой сюда.
— С двойным сыром! — уточнил Артем.
— И без тунца! — хором добавили Лариса и София.
Глеб взглянул на Ларису. И на этот раз его улыбка стала чуть шире, чуть менее неловкой.
— Без тунца, — согласился он. — Это обязательно.
Глава 15: Неловкая благодарность
Глава 15: Неловкая благодарность
Школьная столовая в послеобеденное время напоминала поле боя после битвы: на столах красовались остатки булочек, лужицы разлитого компота и одинокая, забытая кем-то сменная обувь. Воздух был густо замешан на запахах подгоревшей каши, дезинфектора и легкой безысходности.
Именно в этом малопригодном для дипломатических переговоров месте расположился их странный альянс. За одним из столов, тщательно протертым влажными салфетками Ларисой, сидели София и Артем, с упоением уничтожавшие пиццу «Пепперони» с двойным сыром. Напротив них, по разные стороны стола, как два неловких фланга, восседали Лариса и Глеб.
Пицца, заказанная Глебом, прибыла с рекордной скоростью, словно курьер знал, что везет не просто еду, а акт миротворчества между двумя враждующими державами. Артем методично отъедал кусок за куском, изредка бормоча что-то про «оптимальное соотношение теста, сыра и соуса». София же ела с драматизмом, достойным шекспировской героини, за каждым куском отирая воображаемые слезы облегчения.
Лариса отхлебывала воду из пластикового стаканчика, чувствуя, как адреналин окончательно покидает ее тело, оставляя после себя приятную мышечную усталость и легкую опустошенность. Ее взгляд скользнул по Глебу. Он сидел, отодвинув свой кусок пиццы, и крутил в руках iPhone, делая вид, что проверяет почту. Но его взгляд был расфокусированным, а пальцы слегка постукивали по столу — верный признак того, что он не там, а здесь, и это его не на шутку беспокоило.