– Ты только погляди! – Франц указал на постель. – Мой дорогой друг с моей благонравной сестрицей!

– Элиза?! – прогремел на весь дом громоподобный голос отца семейства.

– Доносчик! – отчетливо произнесла она, заставив Франца содрогнуться.

Несколько мгновений в комнате царило молчание. Наконец Филипп натянул одеяло повыше, поклонился, насколько это можно было сделать, сидя в постели, и со всем достоинством, какое мог сейчас выказать, произнес:

– Герр фон Фрайберг, я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки.

– Да как вы смеете…

– Papa. Мы помолвлены и поженимся.

Теперь рука Элизы лежала на плече Филиппа спокойно и уверенно. Невзирая на чрезвычайную неловкость ситуации, близость друг друга не тяготила, а поддерживала их.

– Об этом не может быть и речи! – рявкнул отец, побагровев. – Моя дочь не станет женой какого-то захудалого баронишки! Элиза связана кровными узами с венценосным семейством, ее мать была фрейлиной при герцогском дворе в Карлсруэ! И в отношении дочери у меня совершенно другие намерения!

– Но, papa… – попробовала возразить Элиза.

– Молчи!

– Вероятно, я недостаточно родовит, но я искренно люблю Элизу, и мои перспективы…

– Нисколько меня не занимают.

Граф простер руку, как будто хотел вытащить дочь из-за спины Филиппа.

– Ни за кого другого я замуж не выйду, – произнесла она твердо.

Франц попятился к двери, где теперь в недоуменье стояла Берта фон Лаутербах. «Только ее не хватало! – гневно подумал Филипп. – Спасибо моему другу за это удовольствие, от которого мы все были бы избавлены, если бы не он!»

Отец заговорил, обращаясь к Элизе:

– Я уже говорил с лордом Дэллингемом о вашем возможном союзе. После такого скандала для тебя лучше всего покинуть страну.

– Скандал случится, если ты его раздуешь, Тео, – спокойно заметила Берта фон Лаутербах. – Если же ты этого не захочешь, никто не узнает о случившемся.

– Ты права, – согласился граф, несколько успокоенный ее словами. – Мы будем молчать. А когда Элиза станет леди Дэллингем…

– Ни за что на свете! – вскричала Элиза, но отец не удостоил ее вниманием.

– Прошу вас! – еще раз попытался Филипп. – Я скомпрометировал вашу дочь, так позвольте же мне исправить это, женившись на ней.

Граф яростно замотал головой.

– Даже слышать не хочу! Немедленно покиньте этот дом, и чтобы ноги вашей здесь больше не было! Вещи вам пришлют.

– Тео! – воскликнула баронесса фон Лаутербах.

Очевидно, даже она осталась недовольна решением брата.

– Идем, Элиза! – отрезал тот, снова протянув руку к дочери.

– Выйди, чтобы я могла одеться, – фыркнула она.

– Я более ни на минуту не оставлю тебя наедине с этим развратником, – заявил граф и, скрестив руки, невозмутимо стал посреди комнаты.

– Тео! – строго произнесла Берта фон Лаутербах. – Ты не можешь стоять и смотреть, как Элиза одевается. Выйди. Я останусь.

Еще сильнее побагровев от гнева, граф все же подчинился требованию старшей сестры, которая, вытолкав Франца, закрыла дверь за ними обоими, после чего подобрала с пола и подала Элизе ее рубашку и шаль.

– Одевание не может длиться слишком долго, – заметила баронесса, – стало быть, если вы хотите еще что-то сказать друг другу, советую вам поторопиться.

Удивленно посмотрев на Берту фон Лаутербах, Филипп повернулся к Элизе. Надев сорочку, она прильнула к нему и прошептала:

– Все будет хорошо, mon amour. Мы ведь и так хотели убежать? Дай мне знать, где ты, и я последую за тобой.

Филипп погладил Элизу по волосам. Сейчас, в тот момент, когда их чувство подвергалось испытанию, она казалась ему прекрасной как никогда.

– Я люблю тебя, – сказал он и в последний раз поцеловал ее.

Она встала и обернула шаль вокруг своего теплого тела, которое он только что прижимал к себе.

– Я готова, ma tante, – вздохнула Элиза.

Пристально посмотрев сперва на нее, потом на Филиппа, тетушка сказала:

– Видите ли, я не Бетховен, и слышу очень хорошо. А посему позволь тебе заметить, Элиза: едва ли мой брат допустит, чтобы ты получила письмо от мужчины, которого он выгнал из дома.

Филипп вздрогнул. Обратившись к нему, баронесса продолжила:

– Полагаю, мой дорогой герр фон Хоэнхорн, вам следует остановиться в одной из здешних гостиниц и сообщить Элизе о месте вашего пребывания. Однако будет лучше, если вы адресуете письмо не ей, а мне. Назовитесь Александром Мартеном, тогда я тотчас пойму, что это послание от вас.

Не дождавшись ответа, Берта фон Лаутербах отворила дверь и вытолкнула Элизу из комнаты.

Филипп медленно встал и начал одеваться. С чего вдруг эта дама вздумала им помогать? Вот уж не думал он, что когда-нибудь она его поддержит! Конечно, он последует ее совету: спросит для себя комнату в «Олене» («Баденский двор» ему не по карману) и оттуда даст о себе знать. Но что будет после? Действительно ли Элиза к нему придет? Захочет ли порвать со своей семьей, чтобы последовать за ним?

Да, она это сделает.

С улыбкой на губах Филипп собрал самые необходимые вещи и, ни с кем не встретясь, покинул дом.

Глава 50

Глава 50

– Что происходит? – донесся из коридора голос Йозефины. – Почему дверь в комнату Элизы заперта?

– Твоя сестра под арестом, – ответила maman.

– А что она натворила? – незамедлительно последовал новый вопрос.

– Милое дитя, тебе не обязательно знать все.

– Но, maman, разве Элиза не слишком взрослая для того, чтобы ее запирали в комнате?

– Твой papa так решил.

Послышалось ли Элизе или же в словах матери в самом деле прозвучало неодобрение? Вероятно, не только тетя Берта, но и maman в действительности приняла ее сторону?

Отца она не понимала. Не самое ли это очевидное решение – выдать девушку за того, кто ее скомпрометировал? Почему papa забрал себе в голову, будто его дочь непременно должна стать женою английского лорда?

Ах, Филипп… Где-то он теперь? Послал ли весточку тете Берте? Вот уже несколько часов Элиза сидела одна в запертой комнате. Утром служанка принесла завтрак, но не вымолвила ни словечка. Видимо, отец запретил. Она, Элиза, впала у него в полнейшую немилость.

А день, как назло, выдался такой солнечный! Если бы не этот арест, сейчас было бы самое время завершить игру на рояле и отправиться на прогулку по Лихтенталер-Аллее.

Открыв окно, чтобы впустить в комнату теплый летний воздух и птичий щебет, Элиза высунулась наружу, поглядела вниз и с сожалением признала: расстояние до земли слишком велико, а на стене нет шпалер для вьющихся растений или чего-то другого, за что можно было бы зацепиться. Сейчас бегство не представлялось возможным, да и куда бежать? Где прятаться, как найти Филиппа?

Нет, оставалось одно – довериться тете Берте. А пока она, Элиза, наденет любимое платье своего суженого – голубое с белыми кружевами. Оно придаст ей сил, и она выдержит все испытания.

Застегнуть крючки, расположенные на спине, оказалось нелегко, но никто из прислуги на звонок не явился. Пришлось изловчиться самой. Заплетя волосы в простую косу, Элиза погляделась в зеркало и нашла, что выглядит по-новому. Взрослой. Ведь перед Богом она уже замужняя женщина.

Вдруг ключ в замочной скважине повернулся. Элиза насторожилась. Вошла ее мать – в платье, предназначенном для визитов.

– Ты уже одета? Хорошо. Обувайся, бери перчатки и шляпу. Поживее.

– Что такое, maman? Куда мы идем?

– Посыльный, которому было велено пригласить сюда лорда Дэллингема, не застал его в гостинице. Но твой отец узнал, где он находится. Мы направляемся к нему.

– Куда?

– Собирайся молча, – ответила графиня-мать с непривычной резкостью, покоробившей Элизу.

Экипажа перед домом не оказалось. Граф, графиня и их дочь, к удивлению последней, вышли за ворота пешком и тут же свернули к вилле фон Кребернов.

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Элиза.

– Молчи! – властно произнес отец. – Будешь говорить, когда я велю.

Элиза вздохнула. Неужто он не замечает, как устарели его взгляды? Пожалуй, он ничем не лучше французского короля. Который, кстати, вероятно, уже свергнут.

Ввиду тесной дружбы двух семейств слуга, впустивший фон Фрайбергов в дом, без доклада проводил их на террасу, где Хенри, Анна, ее брат Отто с женой и старшие фон Креберны пили шампанское.

Элиза удивленно приподняла брови, подруга сердечно улыбнулась ей, а граф-отец после короткого приветствия прямиком направился к лорду Дэллингему и, приосанившись, начал:

– Недавно мы с вами говорили о том, как высоко вы цените некую юную даму, – он бросил суровый взгляд на Элизу, – и я дал вам понять, что буду рад, если вы к ней посватаетесь. Настал подходящий момент. Итак?

Слова старшего фон Фрайберга, по-видимому, привели Хенри в полное замешательство. Он стоял, не находя слов.

– Но Теодор! В чем дело? – София фон Креберн встала и, подойдя к графу, коснулась его руки. – Тебе нехорошо?

– Мне станет хорошо, когда с помолвкой все прояснится.

– Однако откуда же ты узнал о помолвке? Еще и получаса не прошло, как Анна сказала «да».

Отец Элизы остолбенел.

– Анна?

– Мы очень признательны тебе, дорогой Теодор, за то, что ты так печешься о нашей дочери, – промолвил Эрнст фон Креберн, – но, как видишь, беспокоиться не о чем. Нынче утром лорд Дэллингем просил у меня руки Анны, и она согласилась стать его женою… Идемте же, друзья, выпьем за счастье молодых!

Воспользовавшись растерянностью родителей, Элиза подбежала к дальнему концу стола и обняла Анну.