– Тогда давай убежим вместе,
Радость теплой волной захлестнула Элизу. К ней вдруг вернулись и силы, и вера в счастье.
– И почему же ты вдруг просишь меня об этом? – спросила она, дразня Филиппа.
– Потому что люблю тебя, почему ж еще?
Сердце Элизы блаженно замерло. Она засмеялась.
– В таком случае…
Ее руки обвились вокруг его шеи, и ей не понадобился свет, чтобы найти губами его губы. Это был поцелуй-обещание. Долгое обещание, на которое их тела с готовностью отозвались. Она еще крепче прижалась к нему бедрами, чтобы лучше почувствовать его. Наконец они, тяжело дыша, расслабили объятия.
– Выходит, мы теперь обручены, – заявила Элиза.
– Можно и так сказать, – ответил Филипп.
– Обручены – это почти женаты, верно?
– К чему ты клонишь?
– Если так… то почему бы нам уже сейчас не сделать того самого, что мужчина и женщина делают в первую брачную ночь?
Филипп провел пальцами по груди Элизы.
– И правда. Почему бы нет? – произнес он серьезно, чертя кружки вокруг ее соска.
– Так что же я должна делать? – спросила она срывающимся от радостного волнения голосом.
– Все, что захочешь.
И
Поцелуи, прикосновения кожи к коже, ласки в потаенных местах. Пальцы Элизы изучали тело Филиппа так же, как он изучил ее. Впервые она взяла в руки и нежно погладила то, к чему раньше притрагивалась только через одежду. Чутье подсказало ей, что нужно делать. Его губы уже знали ее. Теперь она приняла его полностью. Опять почувствовалась влага, и от избытка чего-то небо показалось совсем близким. Но вдруг все стало по-другому. Напор, давление, натиск, и вот он в ней. Что она испытала? Боль? Или, скорее, благодатное чувство полноты, завершенности? Это трудно было передать словами.
Филипп замер в ожидании. Чего?
Изучая новое ощущение, Элиза осторожно напрягла бедра. Он, по-видимому, именно этого и ждал, чтобы начать медленно двигаться внутри нее. Руки его оставались нежными, а ритм толчков постепенно убыстрялся, заставляя ее дышать все чаще и громче. Наконец-то она поняла, для чего предназначены мужские и женские части тела, как прекрасно они друг с другом соотносятся и как замечательно…
А-а-ах!
С неба дождем посыпались звезды.
Элиза ощутила еще два сладостных толчка, прежде чем Филипп, застонав, упал на нее. В изнеможении они полежали так несколько секунд, после чего он перекатился на бок, снова обнял Элизу и укрылся вместе с ней одеялом.
– Надо же! Я хотел сказать то же самое, – пробормотал он.
Она поцеловала его в грудь и, прижавшись к нему, уснула.
Глава 48
Глава 48
Начало ночи Франц провел наиприятнейшим образом – в постели Эмми. Но час любви миновал, и она, утомленная дневными трудами, скоро погрузилась в сон. Францу же спать не хотелось. Он оделся и тихо покинул домик прелестной вдовы.
На пути домой из старого города молодой фон Фрайберг встретил своих знакомых – маленького француза и русского графа. Между ними шла громкая словесная баталия, вызванная новейшими парижскими событиями. Сергей ратовал за сколь угодно суровые меры, способные восстановить абсолютную власть Карла Х, в то время как Луи утверждал, что монарх не вправе отнимать у граждан однажды дарованные им свободы.
– А ну тихо! Разорались тут! – рявкнул какой-то мужской голос, но спорящие не угомонились.
Тогда из окна дома, перед которым они стояли, высунулась женщина в белом чепце и занесла над мостовой ночной горшок.
– В стороны! – крикнул Франц.
Луи и Сергей отскочили друг от друга, благодаря чему остались сухими.
– Однако мы еще продолжим наш спор, – заявил Шарвилль.
– Что за радость спорить, не промочив горло? – возразил Франц. – Может, какой-нибудь погребок еще открыт?
– Едва ли. Но у меня в гостинице припасена бутылка водки. – Сергей обхватил Франца и Луи за плечи и потянул за собой. – Идемте!
Итак, в гостинице «Баденский двор» дискуссия продолжилась – под аккомпанемент водки и с Францем в качестве арбитра. Через некоторое время спорщики признали, что расхождение в их взглядах непреодолимо. По счастью, господа были уже достаточно пьяны, чтобы посмеяться над этим.
– А где твой друг? – неожиданно спросил Сергей, когда Луи заснул на диване. – Тот, который с цветочницей, которая убежала…
– Что Филиппу за дело до цветочницы? То есть до садовницы…
– Так она ж его невеста! – прошипел Сергей.
Франц решительно возразил:
– Нет у Филиппа никакой невесты!
– Есть! Он назвался женихом той цветочницы и не дал мне ее поцеловать. Только ему можно с ней в кабинетном читале… тьфу, в читальном кабинете…
Как все это следовало понимать? Филипп точно не был ни с кем помолвлен. Он сам признался Францу, что просто хотел оградить даму от навязчивости Сергея. А чтобы он уединялся с ней или с кем-либо еще… После маскарада кое-кто поговаривал, будто некоторые парочки использовали свободные комнаты курзала для маленьких тет-а-тетов. Но разве Филипп не рассказал бы другу о своем амурном завоевании?
Престранно… И кто же все-таки эта таинственная садовница? Если бы Филипп действительно встречался с ней наедине, Франц знал бы об этом.
– Ступай к нему и расспроси. Он должен пригласить нас всех на свадьбу! – протрубил Сергей и с хохотом прибавил: – Или на крестины!
Раздраженный, Франц покинул «Баденский двор» и побрел домой. Путь ему освещала луна, выглянувшая из-за облаков. Она была большая и круглая… Впрочем, нет, не совсем круглая. Росла она или убывала? Франц никогда не умел разбираться в этом.
Ночная прохлада не выветрила водочных паров из головы молодого фон Фрайберга, и к тому времени, когда он достиг летней резиденции своего семейства, его решимость разобраться в обстоятельствах частной жизни друга только окрепла.
Филипп вздумал жениться? Ха! Если даже и так, то почему молчал? Отчего не рассказал ему, Францу, о приключениях на маскараде? Они же друзья! Или нет?
Было уже поздно. Вернее, рано. Половина пятого. В доме все спали. Тем лучше. Значит, Франц сможет поговорить со своим гостем так, чтобы никто не услышал. Вероятно, Филипп только потому и молчал, что до сих пор приятели не оставались наедине?
Сняв шляпу в передней, молодой граф стал подниматься по лестнице. Вообще-то он ужасно утомился. Может, лечь поскорее в постель, а разговор отложить до завтра? С другой стороны, неужто он не найдет в себе сил, чтобы преодолеть какие-то несколько ступеней, отделяющие его от истины?
Франц мощно зевнул, поднялся на третий этаж и, толкнув дверь, за которой спал его друг, вошел в залитую лунным светом комнату.
Филипп резко сел в постели. Голый по пояс, он схватился за одеяло, как будто хотел… что-то или кого-то спрятать! Он был не один?
– Франц, чего тебе? – нервно прошептал он.
Опытный глаз молодого фон Фрайберга тут же заметил две ночные рубашки, белевшие на полу. Значит, благоразумный Филипп все-таки подыскал себе служаночку, которая согревала его постель. И которую же из горничных он выбрал? Франц на шаг приблизился к кровати, чтобы украдкой взглянуть на прелестницу.
– Ты пьян. Давай поговорим завтра, – тихо сказал Филипп.
– Да-да, понимаю. Не буду мешать, – ответил Франц, посмеиваясь.
Он развернулся и уже хотел выйти, но вдруг его нога в чем-то запуталась. Он наклонился. Шаль. Она показалась ему знакомой. В лунном свете расцветки было не разобрать, но узор… Цветы по краю! Франц вдруг отчетливо увидел: вот Анна сидит на канапе с вязальным крючком в руках, рядом с ней пестреют клубки шерсти. «Премилый рисунок, не правда ли?» – говорит она.
Так значит, платок – работа Анны! Но не мог же Филипп с ней…
Франц тряхнул головой, надеясь, что это поможет ему мыслить яснее. Да, теперь он вспомнил. Анна связала эту шаль… и подарила Элизе.
Элиза? Быть не может!
– Доброй ночи, Франц! – произнес Филипп так, будто хотел немедленно выпроводить друга.
– Что за женщина в твоей постели? – взвился молодой фон Фрайберг. – Почему у нее шаль Элизы?
– Уходи! – произнес Филипп. – Бога ради!
Но Франц не двинулся с места.
– Брось, что толку? – вдруг произнес тихий женский голос. – Если он разошелся, то с ним уже ничего не поделаешь.
На плече Филиппа показалась маленькая белая рука, а в следующую секунду из-за его спины выглянула Элиза.
– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, дорогой братец, – произнесла она, – знай: мы обручились и скоро поженимся!
– Ты… Ты… – закричал Франц.
И ум его, и тело накрыла волна горечи. Филипп и Элиза? Они ведь даже не нравились друг другу! Как могли они за его спиной… Это же предательство!
– Что там наверху происходит? – послышался голос старшего графа, которого, очевидно, разбудили крики сына.
«На этот раз я поступлю как должно, – сказал себе Франц, заметавшись. – Иначе он опять разо чаруется во мне».
– Отец, иди скорее сюда! Ты не поверишь, что я обнаружил!
Глава 49
Глава 49
– Черт подери, Франц, что ты творишь? – прошипел Филипп.
Но было уже поздно. На лестнице послышались тяжелые шаги, и через несколько секунд на пороге появился старший фон Фрайберг.
– В чем дело? – молвил он, встревоженно оглядывая комнату.
Филипп почувствовал, как ручка, лежащая на его плече, задрожала, но сама Элиза не шелохнулась, не попыталась спрятаться за его спиной, хотя он, вероятно, мог бы защитить ее, если бы отвлек внимание графа и заявил…