У меня снова все сжимается от нервов.

– Нет, но я хочу рассказать.

– Ну так вперед. – Бабушка машет Райкеру, чтобы он нас увидел.

Райкер расплывается в улыбке и идет к нашему столику. Сначала обнимает бабушку, а потом меня.

– Две мои любимицы, – говорит он.

– Твой счастливый день!

– Так и есть.

– Как тебе играется за команду с худшей статистикой? – дразню его я. Проще ведь стебать команду-соперника, чем открывать брату сердце.

Он раздраженно стонет.

Бабушка смеется и дает мне пять.

– Сезон только начался, – говорит он, а потом откашливается. – А как тебе быть талисманом? И женой хоккеиста?

Ну, вот мы и переходим к главному.

– Ну, тут есть новости. Я встречаюсь с Хейзом, – начинаю я и замечаю выражение лица брата, типа: «Я не удивлен», на что предупредительно поднимаю ладонь, – и со Стефаном.

Райкер потерянно дергается, в голубых глазах немой вопрос, что иронично.

– Как? Сразу с двумя…

И прежде, чем он может сказать что-то еще, я отвечаю:

– Да.

Через пять минут он уже знает всю историю, смеется и закрывает лицо ладонями. Когда он приходит в себя, тут же говорит:

– Видимо, в детстве мы что-то такое съели?

– Видимо, да, – говорю я.

– Брат и сестра, – добавляет бабушка.

Райкер перестает смеяться, и лицо его становится серьезным.

– Но если кто-то из них тебя обидит, то я убью обоих. И вообще спортсмены – не лучшая партия.

Бабушка хмыкает.

– Райкер, ты против своих же? С чего ты вообще это взял?

– Просто представьте, как ваш разрыв отразится на команде, – спокойно говорит брат.

– На сплоченности? – спрашиваю я.

– Да, а еще на имидже Хейза. – Голос у Райкера такой отстраненный, что я не могу понять, насколько он серьезно. – Да и на имидже Стефана тоже.

Я смеюсь, но коротко.

– Ты же несерьезно.

Он поглаживает бороду рукой, взгляд его смягчается.

– Слушай, я людям не доверяю. Особенно мужикам.

Я киваю, потому что понимаю его.

– Мама застряла в ужасных отношениях, потому что боялась уйти. Я не хочу, чтобы с тобой это повторилось, – добавляет он с тревогой в голосе.

У его страха есть причины, но мне нужно жить своей жизнью.

– Я им доверяю, – говорю я.

Признавать это и страшно, и радостно.

Бабушка ласково улыбается.

– Замечательно. Это самое главное.

Сейчас ясно одно: пока мне не нужно принимать никаких важных решений. Но только пока.

Глава 41 Ее мужчины

Глава 41

Ее мужчины

Хейз

– Мне нужно вас сфоткать. Вы на близнецов похожи, – говорит Айви на выходных, когда заходит в спальню с кухни и дарит нам со Стефаном улыбку.

– Неправда, – возражаю я, поправляя на себе бордовое поло.

На Стефане такое же, только темно-синее, он осматривает себя и хмыкает.

– Может быть, и да, но только потому, что это ты нас собирала и ты сама выбрала эти поло.

– Мне было весело, – говорит Айви, выпрямляет спину и идет к нам. Вчера она купила для меня одежду, потому что за лето я подкачался и не успел подобрать гардероб. – Вы оба прекрасно выглядите.

Она поправляет мой воротник, хотя поправлять там нечего. Я засматриваюсь на ее ладонь на моей груди. Как приятно. Жаль, что она убирает ладонь, чтобы поднести палец к губам.

– Может, мне написать пост: «Как подобрать секси-образ для гольфа». Красивая одежда для м…

Она замолкает. Я буквально услышал, как она говорит «моих мужчин», хоть она и проглатывает эту фразу.

Я бросаю взгляд на Стефана, и в груди теплеет. Почему… не знаю. Может, потому что мне нужны такие моменты? С нами тремя. Может, именно это сделает меня счастливым?

Может.

Мы словно необычная команда, готовимся к важному мероприятию. Не даю себе утонуть в мыслях, киваю в сторону дивана, на котором лежит подарок для… нашей женщины.

– Раз ты одела нас, мы оденем тебя, – говорю я.

– Мы тоже умеем выбирать одежду, – добавляет мой соучастник.

Айви обводит жестом свое красное летящее платье, а потом поднимает на нас вопросительный взгляд.

– Я уже выбрала свой наряд. Я не буду играть в гольф, так что мне штаны не нужны.

Я делаю шаг вперед и поднимаю ее юбку: на ней белые хлопковые трусики.

– С чего ты взяла, что мы купили штаны?

Она удивленно приоткрывает рот.

– А-а.

Стефан идет в гостиную.

– Мы купили кое-что интересное на потом. – Он возвращается, держа в руках белую коробку, украшенную красным бантом.

Когда она открывает коробку и достает красные кружевные трусики с вшитым вибратором, я вижу, как у нее перехватывает дыхание.

–Положи их в сумочку. Мы скажем тебе, когда их надеть, – говорит Стефан, запускает руку в карман, достает пульт и отдает его мне. – Чтобы немного подразнить тебя.

У нее блестят глаза. Она послушно сует трусики в сумочку. Надеюсь, одна мысль о них будет возбуждать ее весь день.

Мы выходим. Айви будто уже заведена.

* * *

На гольф-площадку мы приезжаем вместе, но мне неловко. Странно выходить из машины и с женой, и с другом. Я чувствую себя лжецом. Потому что… я и есть лжец. Я погряз в притворстве.

Или же?..

Не могу избавиться от этого ощущения, пока парковщик вытаскивает из машины клюшки для гольфа и отгоняет ее, чтобы припарковать, а мы втроем идем к клубу. Я тону во лжи, и речь не про брак с Айви.

Речь про нашу правду. Правду про нашу личную жизнь. Ненавижу себя за то, что могу поцеловать Айви на прощание, в то время как Стефан не может сделать того же.

Это поле принадлежит Вайлдеру Блэйну, владельцу футбольной команды «Ренегэйдс». У него есть маленькая дочка, так что он хотел, чтобы площадка подходила для семейного отдыха, и построил детское поле для мини-гольфа. Айви не играет в гольф, поэтому планировала потусить с Триной, пробуя мини-гольф. Мне больно ее отпускать.

Я испытываю что-то прямо противоположное теплу, которое грело меня в квартире. Честно, этого я не ожидал, поэтому не понимаю, как вести себя дальше.

Хотя… может, и понимаю.

Может, нужно идти напролом.

Украдкой смотрю на своего капитана, на прекрасного друга, которого я так хорошо знаю. Во всех смыслах. Вдвоем мы идем к полю, куда стюард уже отнес клюшки. Я осматриваюсь, убеждаюсь, что мы одни. Все чисто.

– Стеф, – начинаю говорить я.

– А?

Что сказать? Что спрашивать? Что, блин, мне делать?

Мы стоим в паре метрах от гольф-машин на устеленном травой холмике.

– Она ведь не только моя, – выдаю я, потому что решил наплевать и оторвать пластырь одним движением.

Он медленно расплывается в улыбке.

– Неужели?

– Да, – говорю я, запуская пальцы в и без того лохматые волосы.

Мне сложно так открываться ему, потому что я не хочу превратиться в отца. Ходить по жизни с широко распахнутым сердцем. Не хочу, чтобы мне его разбили.

Но что-то изменилось, когда Айви упала на лед.

Я изменился.

Беру себя в руки, неважно, насколько это все неловко. Неважно, что холодным быть гораздо проще.

– Мне больно думать, что завтра все закончится. Нам не нужно идти на свадьбу, – говорю я. Свадьба бывшего была одной из главных причин, по которым мы решили не разводиться. План был – пережить эти два выхода в свет, а потом тихо развестись.

– Да, «плюс один» ей больше не нужен, – замечает Стефан. Высказывание очевидное, он предлагает мне самому развивать разговор.

В нашу первую встречу с Айви я вызвался сходить с ней на эту свадьбу. А сейчас, когда ей это больше не нужно, я чувствую себя потерянным. Будто на мне ботинки не того размера, а я продолжаю в них топать.