– У нас, – я говорю за Стефана, – осталось сегодня и завтрашний ужин. – Мне хочется остановить время, лишь бы не задавать следующий вопрос. – Что дальше?

Стефан не выдает ответ тут же, как сделал бы в любой другой ситуации. Он раздумывает, пришпиливая меня к земле проницательным взглядом, а потом говорит:

– Думаю, ты должен это у себя спросить.

Черт. Он прав. Но он хороший друг, поэтому добавляет:

– Что ты сам хочешь делать дальше?

Кажется, я начинаю понимать. В голове формулируется некоторое представление, но как бы под его тяжестью все не обвалилось.

– А ты? Что ты хочешь? Ты так спокоен.

Он смеется и хлопает меня по плечу.

– Мы с тобой на разных этапах. Я с самого начала знал, чего хочу. – Эта фраза будто бьет меня по лицу. – Сейчас я хочу того же… только сильнее.

Я не могу сдержать гримасу боли, нервно растираю подбородок ладонью. И кого мне винить за это чувство? Стефана? Или собственное осознание?

Я сглатываю, прежде чем признаться.

– Мне кажется, я тоже.

Боже, было сложно.

Но необходимо.

Стефан расплывается в широчайшей улыбке.

– Добро пожаловать в клуб. Пойдем надерем им задницы.

Он не спрашивает меня, что дальше, что мы будем делать. Такие важные решения нужно принимать одно за другим. Потихоньку.

Сейчас пора подумать о гольфе.

На поле мы со Стефаном в одной команде, что нам подходит. В конце игры мы вырываемся вперед. Джесси подходит к нам с игривой улыбкой.

– Вас не предупредили, что начальнице нужно поддаваться?

Стефан смеется.

– Почему-то мне кажется, что тебе такое бы не понравилось.

– Ты прав, – говорит она и кивает в сторону ресторана. – Пойдемте.

Мы втроем идем внутрь, Джесси обращается к Стефану.

– Я слышала, что тебя номинировали на спортсмена года.

– Ага.

– Я приду смотреть, как тебе вручают награду. Я рада, что ее заслужил один из моих игроков. Это большая честь.

– Надеюсь, так и будет, – говорит Стефан, и я восхищаюсь тем, как уверенно он с ней держится. Я завидую этой его легкости в любой ситуации. Его спокойствию. Он всегда знает, чего хочет.

– Мне нравится побеждать по справедливости, поэтому вызываю вас еще на одну игру, – говорит она Стефану. А потом поворачивается ко мне: – Пойдем найдем твою жену.

Твою.

Как поцелуй перед расставанием – это слово меня укололо.

Мы с Джесси находим Айви в ресторане и садимся за стол. Стефан не с нами. Как-то неправильно.

Чувство неправильности мучает меня весь обед, пока я болтаю с Джесси и мы фотографируемся все вместе.

Мучает, пока Айви разговаривает с друзьями Джесси, потом с Триной, Райкером и Чейзом.

Мучает, когда обед подходит к концу, все фото сделаны и Парвати спрашивает, можно ли их запостить в понедельник.

И это самое неприятное.

– Знаешь, а давай еще щелкнемся со Стефаном? – прошу я.

Не объясняю зачем, но, когда я зову Стефана к нам, мука заканчивается. Теперь все правильно. Фото сделано. Пора переходить к делу. Поворачиваюсь к Стефану и говорю:

– Пора развлечься.

Он что-то шепчет на ухо Айви. Я замечаю, как она затаила дыхание, а потом жадно схватила сумочку. И вот она уже идет в женскую уборную.

Глава 42 Терпение, пожалуйста

Глава 42

Терпение, пожалуйста

Айви

Смотрю на стол, но ничего на нем не вижу. Перед глазами все плывет, по шее бегут электрические разряды.

Перевожу взгляд на… сумку с клюшками «Кэллоуэйс». Говорят, это прекрасные клюшки и…

Господи. Пульсация между ног ускоряется.

Сглатываю и хватаюсь обеими руками за край стола. Скорость увеличивается, возбуждение подскакивает до предела.

Тело поет, я крепко сжимаю бедра.

– Давно хотел новые клюшки, – говорит Стефан Хейзу. Они стоят у противоположного края стола.

– И я. Эти тебе нравятся? – спрашивает Хейз. У меня дрожат колени. Наверное, он только что в кармане сменил скорость на пульте. Теперь бесшумный вибратор ласкает меня покруче рок-звезды. Я хочу закрыть глаза и стонать, но борюсь с волнами наслаждения.

Стефан улыбается мне.

– Айви, тебе нравится гольф?

Я только тяжело дышу, боюсь даже рот открыть.

– Что? – спрашивает он с невинным видом. – Я не расслышал. Повтори погромче.

Хейз, козел, снова ускоряет вибрацию. Я взлетаю к небесам. Ноги отказывают, еще чуть-чуть, и трусики лишат меня остатков контроля. Каждая клеточка тела тает от удовольствия. Такого сильного, настойчивого, вкуснейшего. Мы в зале для «тихого аукциона»[23]. Парни мучают меня вибрирующими трусиками.

Мимо ходят гости, общаются о путешествиях, развлечениях, уроках профессионального гольфа, дорогом вине. А я в это время ныряю в возбуждение, тело почти на грани.

– Так нравится или нет, Айви? – переспрашивает Стефан.

Сжимаю бедра. Еле сдерживаю стон у самых губ.

– Мини-гольф – да, – выдыхаю я, быстро и резко, чтобы мое удовольствие не проскользнуло в комнату, заполненную людьми.

– Весело? – без тени вины спрашивает Стефан, на губах играет усмешка.

– Мне вообще нравятся разные игры, – добавляет Хейз как раз в тот момент, когда вибрация попадает в самое идеальное местечко. Так хорошо.

Хочется кончить в их руках. Отпустить контроль. Хочу потрогать их, поцеловать, присвоить. Хочу губами, словами, телом показать, что я чувствую рядом с ними.

Но не могу.

– Мне нужно выйти, – бормочу я и хватаюсь за эту возможность. В уборной снимаю с себя трусики. Они выключены. Запихиваю их обратно в сумку. Кожу покалывает. Живот еще сводит.

По коридору, в дверь, на поле. Сердце стучит как бешеное, дышу рвано. Я лечу, мне нужен воздух, свобода. Мне нужно подышать. У тропинки стоит гольфкар. Я сажусь в него, постанывая от миража оргазма, который у меня чуть не случился на глазах у людей.

А еще от дикой потребности выплеснуть эти эмоции. От потребности кричать, стонать, хныкать, изгибаться. Я просто хочу быть… с ними.

Но в тот момент это было невозможно.

На дорожке слышны шаги. Две пары ног.

– Эй, красотка.

Я поднимаю глаза. Это Хейз. И Стефан.

– Что такое? – спрашивает Стефан. В его теплом голосе звенит тревога.

– Мы перешли границу? – нежно вторит Хейз.

Меня будто раскорежило.

– Нет, просто…

Дело не в моих пределах или границах.

Дело в том, что я не настолько эксгибиционистка, насколько думала.

Я просто хочу их.

– Я хочу домой. С вами.

Не знаю, где наш дом, но уже скоро мы едем куда-то.

* * *

Как только мы вваливаемся в квартиру Стефана, все встает на свои места. В коридоре он обхватывает меня за горло, прижимая до невозможного близко. Губами он обрушивается на меня, а Хейз прижимается ко мне сзади, покрывая влажными, нежными поцелуями заднюю часть шеи, пальцами лаская голую кожу моих рук – от плеча до запястья.

Это мое место – здесь, между ними. Хейз запускает руку в мои волосы и тянет голову назад, чтобы открыть доступ к плечу.

Стефан держит меня за горло и хищно целует в губы.

Мы таем друг в друге. Губы, зубы, руки, тела сталкиваются. Врезаются друг в друга. Они и я, я и они. Меня трогают повсюду, везде одновременно, они оба.

Возбуждение во мне будто заведенный мотор, но теперь я свободна. Ничего не сдерживаю, не обуздываю свои грязные позывы. Я свободна, могу отпустить, могу отдавать. Могу быть женщиной… которой с ними становлюсь.

Под их прикосновениями я становлюсь жидким золотом. Таю под их жесткими поцелуями. Их изучающими руками. Их сильными телами. Телами, которые предназначены мне.

Я ненасытна.

Хочу всё и сразу. Хочу, чтобы они меня трахали. Прямо сейчас.

Я освобождаюсь от губ Стефана.

Дыхание вырывается хриплыми рывками. Я сначала смотрю на Стефана, а потом перевожу взгляд на Хейза позади меня. Откидываюсь на его грудь, а руки закидываю на шею Стефана.

– Возьмите меня вместе.

* * *

Меня завел вибратор, поцелуи, прикосновения, но к такому нужно быть готовой. Это совершенно новая территория.

Хейз берет бутылку шампанского и приносит в спальню, пока Стефан раздевает меня и укладывает на белое постельное белье.

– Такая красивая, – хвалит он, его властный взгляд жадно бегает по моему телу, зажигая меня.