Я этого не планировала. Просто залезла под душ, решив, что Майер, наверное, решил выспаться в своем номере. Мне говорили, что я храплю, а иногда еще и мечусь во сне.
Но вот он вошел. На висках капельки пота. Приятный землистый запах ощущается резче, чем обычно. Волосы взъерошены, суровое лицо, как всегда, прекрасно.
Глаза Майера впились в меня и сразу потеплели, затуманившись, как в те дни, когда у него была высокая температура. Щеки вспыхнули.
Едва заметно качнувшись, он перестает с собой бороться: роняет ключ, который сжимал в кулаке, делает шаг мне навстречу и прижимается губами к моим губам.
Мне отчаянно хочется ощутить вкус Майера, впитать его. Поднявшись на цыпочки, я проникаю языком к нему в рот, потом скольжу по соленой шее. Он приподнимает меня и, издав какой-то хриплый беспомощный возглас, втирается своим телом в мое. Разгоряченная его нетерпением, я тоже жмусь к нему, царапаясь и тяжело дыша. Он толкает меня на комод, и при соприкосновении моей кожи с гладкой поверхностью раздается неблагозвучный скрип. Мы смеемся, не размыкая ртов. Крупные ладони Майера сжимают мои ребра, большие пальцы гладят меня между грудей.
– Умираю, хочу попробовать тебя на вкус! – говорит он и, опустив голову, прихватывает губами сосок.
У меня прерывается дыхание. «Май…» – произношу я на вдохе, когда он взасос целует мое правое бедро, и с силой впиваюсь ему в волосы, когда он прикусывает левое.
– Майер, – говорю я, постаравшись придать голосу твердость. – Мне нужно, нужно сделать так, чтобы тебе было хорошо.
– Я знаю, чего тебе нужно, дорогая. Я о тебе позабочусь. Только давай немножко замедлимся, а то, когда я вошел, ты меня чуть не убила.
Я улыбаюсь и осторожно, не захватывая волосков, прикладываю руку к его груди.
– Хорошо, я буду беречь твое слабое стареющее сердечко.
Майер склоняет голову набок и, шутливо скривив рот, слегка шлепает меня по заду. Я ахаю. Тогда Майер быстрым, но плавным движением опускается на колени, и его лицо оказывается между моих бедер.
После первого поцелуя, жадного и горячего, он издает удовлетворенное «хм-м-м…», и по его телу пробегает вибрирующая волна. Потом, ощущая нежное потягиванье, я запрокидываю голову и стукаюсь затылком о стену, а мои руки хватаются за край комода, ища опоры. Высокий сдавленный звук вырывается из моего горла, когда я вижу наше отражение в большом зеркале на противоположной стене: мои лодыжки скрещиваются между его лопаток… Тот ритм, в котором он движется, действует на меня, как таран. Мое тяжелое дыхание подстраивается под него, мышцы напрягаются все сильнее. Мне уже кажется, что я стою на самом краю и вот-вот сорвусь…
И вдруг Майер останавливается.
Открыв глаза, я издаю жалобный стон. Май улыбается, понимая, какие сладостные мучения он мне причиняет. Через секунду его губы милосердно возвращаются ко мне, и я рассыпаюсь…
Оргазм вытягивает из меня неровную нить красочных восклицаний, чередующихся с именем Майера. Одно мое бедро дрожит у его виска, другое соскользнуло с потного плеча. Он целует меня в живот, в ребра, в ключицы. Мои руки находят его волосы, трогают лицо и шею. Блаженно усмехнувшись, я поднимаю Майера и целую одурманивающе долго – до тех пор, пока не чувствую, что уже могу стоять на ослабевших ногах.
– Давай снимем это, – говорю я, дергая его за футболку.
Он сбрасывает ее, стряхивает обувь, и наши тела, разъединившиеся только на пару секунд, вновь соединяются. Застав Майера врасплох, я меняюсь с ним местами: толкаю его к комоду, а сама опускаюсь на колени.
Он улыбается. Мои ладони скользят по его ногам. Нырнув кончиками пальцев под край шорт, я отрываю руки только затем, чтобы взяться за резинку, и прикусываю губу в ожидании того, что сейчас увижу и услышу.
Я доведу моего собранного сдержанного Майера до состояния полной развинченности, буду одновременно мучить и утешать его. Я уже трогаю теплую кожу и чувствую биение жилки у V-образного сужения торса, но Май вдруг берет мои запястья и удерживает их.
Озадаченно (и с легкой досадой) подняв глаза, я не вижу той дразнящей улыбки, на которую рассчитывала. Испуганно глядя на меня, Майер с усилием сгладывает. Я пробую пустить в ход легкий юмор.
– Послушай. Наверняка он у тебя не такой странный, как ты думаешь.
– Что?
– Если ты чего-то стесняешься, то поверь: мне все равно. Пусть он будет хоть зубастый, хоть в форме буквы «S».
Сработало. Май смеется, соблазнительно напрягая мышцы живота, и отпускает мои запястья.
– Можно? – спрашиваю я.
Он гладит меня по щеке и кивает.
– Фи. Это получится быстро. Ожидание было долгим.
– Тем лучше. Я голодная и хочу, чтобы ты накормил меня завтраком.
Я стягиваю с него штаны и не вижу абсолютно ничего странного. Я просто… очень рада за себя. Оказывается, радоваться за себя – это так приятно!
Вдруг я замечаю какой-то рисунок вверху бедра и с улыбкой говорю:
– Татуировка? Да ты полон сюрпризов!
Через секунду до меня доходит, что это. Зонтик. Вокруг акварельные брызги, а из-под купола сыплются яркие цветы.
– Майер…
– Такую татушку ты подарила Хейзл в день, когда мы встретились. Маленькую, временную. Помнишь? У меня осталась только ее фотография на телефоне, так что не знаю, точный ли рисунок… Я сделал это в Вегасе. Для тебя. – Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Фи. Мне было дико одиноко, пока ты нас не нашла.
Я прижимаюсь к татуировке губами и закрываю глаза. Потом заставляю себя встать. Не знаю, какие слова подобрать для тех чувств, которые клокочут у меня в груди и просятся наружу. Лучше я ему покажу. Я целую его и, пятясь к кровати, тяну за собой.
– Ты уже знаешь, что я на противозачаточных. Хотя у меня больше года никого не было. Но я проверялась: никаких аномалий не выявлено.
Майер нервно смеется.
– Фи, с моего прошлого раза прошло уже четыре…
– Месяца?
– Года.
У меня отвисает челюсть. Я тут же спохватываюсь и захлопываю рот, боясь смутить Майера, но уже поздно: он заметил мою реакцию и хохочет.
Здорово. Мы можем стоять голые и на взводе, но при этом продолжать смешить друг друга.
– А чего ради, ты думаешь, я хожу в зал? Мне же надо сбрасывать напряжение. Оно стало зашкаливать с тех пор, как в мою жизнь случайно забрела одна прекрасная
Он надвигается на меня своим большим телом – я сажусь на постель. Он продавливает матрас коленом – я ползу в глубь кровати. Его улыбающиеся глаза не отрываются от моих. Он подхватывает рукой мои волосы, так что они ложатся веером, когда я опускаю голову на подушку.
Майер устроился между моих ног и весь дрожит, но его взгляд остается нежным.
– Фи, я серьезно. Я долго не протяну, – произносит он глухим шепотом и порывисто усмехается.
Я провожу пальцами по пульсирующей коже у него на шее.
– Ну и ладно. Сегодня не последний раз, когда я тебя раздеваю, Майер Хэрриган.
Теперь я тоже дрожу, хотя пытаюсь не поплыть. Кто-то из нас двоих должен сохранять самообладание. Пусть сейчас это буду я – для разнообразия.
Когда Майер проникает в меня, я перестаю дышать. Я так полна им! Так полна желанием, счастьем и тем чувством, которое распирает мою грудь, – любовью! Он начинает двигаться, мои ощущения достигают порога и поднимаются на градус выше. Я блаженно вздыхаю.
Я вся обратилась в осязание, зрение и слух. Они переплетаются друг с другом, образуя петли без конца и без начала. Я вижу, как к лицу Майера приливает кровь, как затуманиваются его глаза, как жилка на лбу вздувается от напряжения.
Со стоном повернув голову, я цепляюсь за руку, опирающуюся о матрас чуть выше моего плеча, трогаю губами кожу крепкого запястья и чувствую ее вкус.
Я слышу хрипловатый голос. Прикасаясь ко мне, Май говорит, что я прекрасна – еще прекрасней, чем в его мечтах. А я говорю ему, как я счастлива, что мой зонтик однажды сломался.
Я ощущаю ту силу, с которой Майер мнет мое тело. Наверное, останутся следы…
Его мышцы сокращаются при каждом новом ритмичном движении. Приятно царапая мои бедра жесткими волосками, он вместе со мной поднимается на колени. Теперь он толкается вверх, обнимая меня все крепче и крепче. Одна рука прижата к моей спине, другая скользит вверх по позвоночнику и ныряет в волосы.
Я чувствую сладостную ноющую боль, чувствую жар и влажность наших соприкасающихся тел.
Вновь опустив меня, Майер слегка прибавляет темп. Его движения так безжалостно размеренны, что я схожу с ума. Наши вздохи и стоны смешиваются. Наконец он нежно прикладывает ладонь к моему животу и нажимает большим пальцем чуть выше того места, где мы срослись друг с другом.
И я рассыпаюсь. На миллионы частиц, более ярких, чем блики восходящего солнца в оконных стеклах. Все мысли ушли. Только о нем я могу думать: о тяжести его тела, о том, как он ослабил самоконтроль, когда я, всхлипнув, произнесла его имя… Он сжимает меня еще сильнее и, подняв мое колено, продвигается еще глубже. Свободная рука уперлась в изголовье кровати, чтобы я не скользнула назад и не ударилась головой. Прорычав ругательство, Майер с трудом выдыхает мое имя. Он больше не в состоянии себя сдерживать. Мои ногти царапают его ягодицы, мои губы неуклюже ползают вверх и вниз по его лицу, наши тела бьются друг о друга. Я ни на секунду не могу отвести взгляд. То, что я сейчас вижу, слышу и ощущаю, – это больше, чем могло бы породить мое воображение. Наконец он кусает меня в плечо и, обмякнув, падает мне на грудь.