– Как странно! – буркнула я.
– Почему? – улыбнулся Ноа.
– А тебе разве нет? – Я быстро добавила: – Речь не о прическе. Прическа классная. Просто я за последние два дня уже привыкла к бестелесному голосу.
– А бестелесный голос лучше или хуже Цифровой Сущности?
– Ну… Они во многом схожи.
Потом мы обсудили книгу об искусственном интеллекте, которую читал Ноа, и во сколько лет у нас появились первые сотовые телефоны, и уже через пятнадцать минут мне стало намного спокойнее. На следующую ночь красота Ноа меня тревожила всего несколько минут, а потом я пообвыклась, а еще на следующую мы чуть до секса по телефону не дошли – я переключилась с фронтальной камеры на обычную и показала Ноа свою спальню, а он начал задавать глупые вопросы: какие у меня простыни, как я складываю подушки… Впрочем, я бы не смогла заниматься с Ноа сексом по «фейстайму», по крайней мере, трезвой, а при разговорах с ним я никогда не пила ничего крепче воды. Поэтому, когда мы обсудили, влияет ли на качество ткани количество волокон, я быстро сказала:
– А может, мне лучше добраться машиной, чем самолетом?
– Серьезно? Да там миллион миль в пути!
– Тысяча шестьсот.
– Не хочу остужать твой пыл, но к чему такие мучения?
– Мне это пойдет на пользу. Останусь наедине со своими мыслями, а за окном будут сменять друг друга романтические пейзажи…
– А не опасно ездить одной? Извини, может, это сексизм…
– Ну вот, теперь жду официального извинения с подписью «Хорошего дня». Нет, не сексизм. Думаю, не опасно.
– Обязательно пиши, где ты и как. Боюсь, мой Салли-радар в западных краях слегка барахлит.
Я глупо заулыбалась, и мое маленькое отражение в уголке экрана тоже заулыбалось. То ли я такая легкая добыча, то ли Ноа очень опытный, но он меня прямо-таки обезоруживал.
– Может, антенну к машине прикрепить? А то и к голове? – предложила я.
– Отличный план, я даже смогу отследить, как ты вошла в деревенский магазинчик где-нибудь в Юте.
– Только не осуждай меня за чипсы.
– Я их обожаю. Так когда поедешь?
Когда мы созвонились в первый раз, я думала, все более-менее прояснится и я хотя бы пойму, к романтическим отношениям дело идет или нет. Я ошиблась. Нотки флирта присутствовали, однако ясности никакой. Может, самой следовало поднять тему? Тем более мне нечего было терять. Но нет, мы просто приятно беседовали. Его фразы «А что мешает романтике романтики?» и «Ты мне правда нравишься, еще с того совещания у Найджела в офисе» очень мне нравились; я любила их перечитывать. А больше всего я любила фразу: «Я определенно пытался тебя впечатлить, но не соблазнить».
– На сколько ты меня приглашаешь? Хоть буду знать, как паковать чемоданы.
– На сколько хочешь.
Нет бы мне сразу внести ясность… Вместо этого я спросила:
– Ты из тех хозяев, которые сдают дома, но оставляют фото семьи в рамке и недоеденный йогурт в холодильнике? Или ты убираешь дом до блеска?
Ноа рассмеялся.
– Ради тебя уберу все до блеска. Хочу, чтобы моему гостевому домику ты поставила пять звезд.
На следующее утро я написала ему:
Тридцать первого июля к Джерри прибыла посылка: двенадцать протеиновых батончиков, большой дорожный атлас и серая футболка с желтой надписью «Калифорния» в стиле восьмидесятых.
«Салли, жду не дождусь встречи! – гласила приложенная записка. – Твой друг по переписке, Ноа».
Я в первый раз увидела тогда его почерк, и даже он наполнял меня нежностью и тоской: и буква «С» в «Салли», соединенная снизу с «а», и простая, без завитушек «ж», и тонкий кончик «у» в «жду». Только что значит «друг по переписке»? Напоминание о дружеской шутке или подчеркнуто платонический характер наших отношений?
Мы закончили разговор в полночь (по нашим меркам, рано), и я завела будильник на шесть пятнадцать. Я убеждала Джерри не вставать вместе со мной, но он не послушал; одетый в бело-голубой хлопковый халат, он вынес мою коробку с протеиновыми батончиками и масками на улицу, поставил на переднее сиденье и обнял меня.
– В некоторых штатах разрешают ехать со скоростью восемьдесят километров в час, но ты лучше не торопись.
Конфетка вертелась у наших ног, и я наклонилась ее погладить. Я сказала Джерри, что собираюсь навестить друга в Лос-Анджелесе, и моя тетя Донна, его сестра, с которой мы вместе ходили за продуктами, предложила свою машину – они с дядей Джерри и так редко выходили, и две машины им были ни к чему.
Странно было уезжать от Джерри, странно было не знать, надолго ли я еду в Калифорнию, странно было жить без мамы, пусть и прошло уже пять лет, и странно было жить во времена глобальной пандемии. Я завела мотор, выехала с подъездной дорожки, помахала на прощание Джерри и Конфетке, сделала погромче звук, и в салоне вовсю зазвучала песня Мэри Чапин Карпентер, известная мне наизусть.
Я ехала на юг по Стейт-Лайн-роуд, залитой светом раннего летнего утра, и меня охватило волнение и меланхолия, которая слегка рассеялась у бульвара Шони-Миссион, а когда полчаса спустя я проезжала через городок Олат в штате Канзас, она почти совсем исчезла – по крайней мере, ее вытеснил дух приключений и явное возбуждение. Впереди лежала длинная ровная дорога, и я вдруг поняла: лишь раз в жизни я испытывала такой страх и волнение – когда проходила собеседование на «НС».
Гостиница «Хэмптон-Инн» в Альбукерке насчитывала четыре этажа, а окружала ее полупустая парковка из мрачного бетона; на востоке виднелись горы Сандия. Время было восемь пятнадцать; я ужинала на кровати двумя протеиновыми батончиками, бананом и апельсином, которые купила в этот же день на заправке в городке Панхандл. Поездка прошла довольно неплохо: шоссе вело меня через Канзас, все более пустынный с каждой милей, затем через Оклахому, чуть более длинную дорогу по Техасу и, наконец, через Нью-Мексико, по бесконечной ровной трассе среди необъятных просторов выжженной травы, песка и кустов, а в вышине на ясном голубом небе светило солнце. Хотя я собиралась по пути подумать о природе и судьбе человечества, ну или определиться со структурой «На вершине» – такое рабочее название я дала своему едва намеченному сценарию о женщине из Верховного суда, – я по несколько километров думала совсем о другом. Из задумчивости меня иногда вырывала необходимость схватиться за руль, когда я проезжала мимо грузовика, или, что гораздо более приятно, приятная дрожь от мысли, что где-то через день мы с Ноа сможем заняться любовью. Ведь сможем? Я писала ему на каждой остановке, как и обещала, и он тотчас отвечал.
Джерри сообщения не жаловал, поэтому я отправила ему письмо по электронной почте в духе: «Добралась до Альбукерке». Потом надела маску, вышла из номера, проскочила в вестибюле мимо семьи с походным снаряжением и остановилась под навесом у крыльца, вставляя наушники. Солнце уже зашло, но небо на западе еще горело бледно-оранжевым.
– Как поужинала? – спросил Ноа.
– Спасибо за посылку, очень вкусно. Гуляю по парковке, дышу свежим воздухом. Как у тебя дела?
– Пытаюсь взглянуть на свой дом твоими глазами – вдруг что-то нужно убрать. Кстати, Марджит заказывает продукты. Ты пьешь грейпфрутовую газировку и кофе с овсяным молоком, верно?
– Лишь бы флаг Конфедерации не висел, остальное не важно. А насчет напитков – да.
– Хотя Джерри овсяное молоко кажется странным.
– Да, хотя Джерри оно кажется странным.
Ноа называл Джерри по имени и вообще знал, кто он… Непривычно и приятно.
– И еще кое-что, я как раз собирался с тобой это обсудить, помнишь? У меня дома нет алкоголя, ничего страшного?
– Ничего, конечно.
– Только не соглашайся из вежливости. Я предпочитаю не держать дома вино и все такое, но если для тебя это слишком, мы как-нибудь выкрутимся. Друзья приносят алкоголь с собой, а потом забирают, я ведь не запрещаю.
– Я правда не возражаю, – ответила я, немного помолчав. – Вообще я бы выпила бокальчик, потому что… Дурацки звучит, но я немного трепыхаюсь. Но могу и не пить, без проблем. Ничего не потеряю.
Я не в первый раз заметила, насколько сложно открыто выражать мнение на чувствительные темы – куда сложнее, чем писать шутки для вымышленных персонажей.
– Скажешь, если передумаешь?
– Эту капельку алкоголя и обсуждать-то не стоит, поверь.
– Спасибо, Салли! И еще кое-что про дом: его трудновато найти, к нему ведет куча извилистых дорог… В общем, предлагаю тебя встретить у торгового центра.
– Ой, да я сама дойду. Но все равно спасибо.
Больше всего я боялась первых мгновений встречи. Пусть в переписке я и сказала ему, что мы по «НС» поняли, каково общаться друг с другом в реальной жизни, я все-таки имела в виду встречу гипотетическую. А теперь, на полпути в Лос-Анджелес, я слегка подрастеряла уверенность. И потом, встреча на парковке у супермаркета сама по себе достаточно неловка.
– Скажешь, если передумаешь? Как попадешь на сто первое шоссе, до бульвара Топанга-Каньон останется езды минут двадцать, и чем дальше на юг, тем извилистее будет дорога. Когда покажется, что заблудилась, – ты на месте.
– Да уж, успокоил.
Ноа рассмеялся.
– Перед участком каменная стена, а перед подъездной дорожкой есть ворота. Просто подъезжай к домофону, и после того, как ворота откроются, поднимайся на холм, я тебя встречу.