– Ты виагры выпил?
– Ого! Ну, спасибо.
– Это не оскорбление, а комплимент.
– Мне или тебе? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Извини, ты меня заводишь. Нет, виагру я не пил.
– Извини, если обидела, – искренне сказала я.
Сложно было прочесть выражение его лица – он изучал меня словно со стороны, хотя теперь нас окружал некий ореол близости, несомненно, вызванный тем, что мы лежали вместе голые, пахли друг другом, а наши выделения смешались на простыне. Мы узнали друг друга гораздо лучше, чем еще несколько часов назад, пусть и не до конца.
– Прощаю при таких-то обстоятельствах. – Ноа вошел в меня и остановился. – Все хорошо? Тебе что-нибудь нужно?
– Что, например? Вакцина? Контракт с кинокомпанией?
– Скорее, лубрикант.
Никто еще меня о таком не спрашивал, как и не смотрел на меня с такой нежностью и не переделывал «Слова» специально под меня. Как и после его вопроса насчет туалета, когда я только приехала, меня тронула его внимательность и спокойное отношение к физиологии.
– Пока нет, спасибо.
На этот раз он смотрел мне в глаза, пока был внутри, и я секунды три смогла выдержать его взгляд – тоже неплохо! А потом я подалась к нему, и мы прижались друг к другу.
Живи я в романтической комедии, проснулась бы поутру после крепкого сладкого сна, изящно потянулась бы, залитая солнечным светом, а Ноа стоял бы у кровати с кружкой кофе. На самом деле я проснулась в темноте в пятом часу утра, сердце колотилось, подбородок испачкался слюной, а со спины меня обнимал Ноа. Идиллическое положение портило то, что я однозначно хотела пукнуть, а скорее всего, даже в туалет. Ноа лежал голый, а на мне была только футболка. К счастью, меня хотя бы не мучило похмелье, как прежде в подобных случаях. Зато настигли последствия спонтанной ночи – отсутствие душа, нечищеные зубы, сперма Ноа на животе. Да на мне, скорее всего, еще остался пот с «Хэмптон-Инна»! Ноа ничуть не внушал мне отвращения; рядом с ним я казалась отвратительной самой себе, да и он превратился из красавца, в которого я начала влюбляться, в мерно дышащего малознакомого человека.
Прикроватная тумбочка стояла ближе ко мне, чем к Ноа; я проверила время по серебряным часам. «Ох и уродливая штуковина!» – мысленно отметила я, пытаясь сообразить, как незаметно выбраться из постели. Главная ванная была неподалеку, да и дверь стояла открытой, поэтому я могла тихонько выскользнуть, включить душ и покориться участи на унитазе, а потом и правда принять душ, чтобы замести следы, и выйти чистенькой. Только где остались моя одежда, зубная щетка, расческа? В машине? Наверное. А Ноа, скорее всего, вчера включил сигнализацию или она у него вообще автоматическая. Оставалась гостевая комната. Любая, лишь бы подальше от спальни Ноа.
Левая рука Ноа лежала у меня на левом боку, и я легонько ее сняла. Медленно сползла на край матраса, спустила ноги и встала. Новоприобретенная свобода окрыляла. Различить в темноте, где чья одежда, у меня не получилось, поэтому я сначала подняла с ковра боксеры Ноа. Потом, судя по всему, его рубашку. Ноа зашевелился в постели, и я, мысленно ругнувшись, поспешила прочь из комнаты.
Я поспешила по короткому коридору в прихожую и вперед в гостевое крыло, а там вошла в ванную при самой дальней из трех спален; долго писала, покакала, и сразу стало намного легче. Подтянула было брюки, потом вспомнила: на мне ни белья, ни брюк. Вымыла руки, вытерла и встала, не зная, как дальше поступить. Я вспомнила богатые дома, в которых успела побывать. Может, у Ноа в шкафчике над раковиной или в тумбе тоже хранились запасные принадлежности для умывания, как у них? Увы, зеркало оказалось просто зеркалом, без шкафчика, а под раковиной я нашла ершик для унитаза, вантуз и невскрытую упаковку с шестью рулонами туалетной бумаги. Вместо щетки пришлось пройтись по зубам пальцем. Зеркало показало, что волосы сзади у меня скатались в колтун после трех оргазмов. Я еще раз вымыла и вытерла руки и безуспешно попыталась распутать колтуны пальцами. Какой абсурд! Мой телефон остался у Ноа в комнате, в кармане сброшенных на пол джинсов. Ноутбук остался в машине. Ниже пояса я была голая. Нет бы вернуться к Ноа, забраться в кровать, прижаться к нему и опять уснуть! Куда уж там, пошла без штанов на кухню, старательно натягивая футболку на бедра и надеясь, что в доме и правда нет камер; взяла мандарин из вазы с цитрусами, а потом безуспешно открывала одну за другой тумбы, пока не нашла в седьмой контейнеры для компоста и мусора.
Часы на микроволновке показывали половину пятого. Я вернулась в гостевую комнату близ оскверненной мною ванной, залезла под одеяло и взялась думать, как повежливее сказать Ноа, что я глубоко ценю его гостеприимство, но в отеле мне будет проще. Сказать, что на меня навалилось слишком много новых впечатлений, или это и так очевидно? Стоит ли уточнять, что есть на свете люди, готовые сорваться из дома на неопределенный срок ради некой химеры возможных отношений, но я не из их числа? Впрочем, «химера» – однозначно неподходящее слово. «Свидания»? «Мимолетного увлечения»? «Рандеву»? Я судорожно переписывала мысленный сценарий как минимум час, пока не заснула. А когда проснулась, из окон лился солнечный свет, а Ноа стоял у кровати с кружкой кофе в руках. Я не сразу узнала его спросонья и вскрикнула, проснувшись в незнакомой комнате с незнакомым мужчиной.
– Салли, это я! Извини, не хотел пугать.
– Который час?
– Без пятнадцати десять. – Ноа протянул мне кружку и сел на край постели. На нем была серая футболка, синие шорты, носки и кроссовки. На безупречных руках и ногах поблескивали безупречные же золотистые волоски, а на красивом лице читалась участливость. – Овсяного молока добавил на глаз; если не нравится, сделаем заново.
– Надеюсь, ничего, что я сюда зашла. Просто…
Нужные слова, подобранные еще несколько часов назад – «химера», «неопределенный срок», «отношения», «мимолетное увлечение», – потихоньку ускользали. Я просто радовалась приходу Ноа и гадала, нет ли у меня корочек в уголках глаз и слюны на губах.
– Ничего, конечно, – ответил Ноа добродушно. – Спать на новом месте всегда непривычно. Извини, что не устроил тебя как следует вчера, мы немножко отвлеклись. – Он мило улыбнулся. – Твои сумки в холле. Я их забрал из машины. А одежда здесь. – Ноа кивнул на белое кресло слева, где аккуратной стопкой лежали джинсы и свернутый бюстгальтер. – А телефон, похоже, в кармане.
Ноа похлопал меня по накрытой пледом икре.
– Скоро придет мой тренер. Помнишь Бобби, с которым я не занимаюсь по три часа? Потом я в душ, а после можем прогуляться или устроить пикник на берегу. Как тебе идея? Или поплавать.
Он улыбнулся, и у меня в груди словно поднялась морская волна: до чего он мне нравился, до чего меня к нему тянуло, до чего непривычно было оказаться в его доме…
– В общем, посмотрим, как день пойдет. Я очень рад твоему приезду.
Если бы не беспокойство и неловкость, так его бы и поцеловала! Но я не чистила зубы еще с заправочной станции, поэтому лишь кивнула.
– Я тоже.
Ноа сжал мою икру.
– Если чего-нибудь захочешь, напиши. Я буду во дворе, где студия.
А потом он наклонился и чмокнул меня в губы – мимолетно, так что вряд ли заметил, слюнявые они или нет.
Телефон нашелся в одном кармане сложенных на стуле джинсов, а трусы – в другом. Позор, конечно, и все-таки лучше так, чем вообще без них. Вив ответила не сразу, поэтому я отворила дверь, которую Ноа закрыл перед уходом, огляделась, никого не увидела и затащила внутрь свой чемодан, рюкзак, сумочку и картонную коробку с двумя оставшимися протеиновыми батончиками и съела оба. Нашла зубную щетку и почистила зубы, затем приняла душ. Когда вышла из ванной, меня ждало сообщение от Вив:
Потом:
Я тотчас ей позвонила.
– Он во дворе с тренером.
– Салли Милз перепало, ла-ла-ла-ла, – напевала подруга.
– Чего-то я психую…
– Почему?
Ответ был столь сложен и самоочевиден, что и в двух словах непросто выразить.
– А вдруг у нас темы для разговора закончатся? А вдруг я перед ним пукну?
– В настоящих отношениях такое случается. А если забеременеешь, то замечать он будет лишь редкие минуты, когда ты не пукаешь, уж поверь.
– Сколько ты сегодня съела завтраков и обедов?
– Заказала креветки гунбао на обед и заработала жуткую изжогу, теперь вот пью чай с имбирем, изжога терпимая. Ты пока не решила, на сколько остаешься? Сколько выдержишь, не изводя себя придирками?
– Как я считаю или как Ноа?
– Ты мыслей читать не умеешь, так что – как ты.