Меня тянуло показать на кровать и спросить: «‎Это здесь вершится волшебство?» По счастью, хватило ума удержаться.

– По-моему, здесь чего-то не хватает, – отметила я.

Мы стояли спиной к ванной; Ноа встревоженно посмотрел на меня.

– Постера с «Indigo Girls».

Он рассмеялся.

– Сейчас, наверное, постеры покупают в интернете? Я ходил в музыкальный магазин в супермаркете и перебирал огромные пластиковые ящики.

– И я. А потом ходила попить лимонада в кафе.

Я никак не могла поверить в происходящее. Экскурсия по дому подошла к концу. Я стояла в спальне Ноа и говорила с ним о личном, остро чувствуя его близость. И в то же время отвлеченно вспоминала, как до развода я была одним человеком – покладистым и сдержанным, а за последние десять лет стала другим – циничным и дисциплинированным. Так разве не могла я стать более уверенной в себе благодаря опыту, более храброй благодаря нынешнему уроку о том, насколько хрупка человеческая жизнь?

Ноа покосился на меня, а я на него.

Он улыбнулся мне, как никто прежде не улыбался – с необычайной нежностью, теплотой и открытостью.

– Ну привет.

– Привет, – ответила я.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я коснулась правой рукой его левой руки, а потом наши пальцы слегка переплелись. Окрыленная откликом, я повернулась лицом к нему.

– Итак… – произнесла я.

Мне ведь действительно под силу разорвать пространственно-временной континуум смелостью своего решения! Никогда прежде я не целовала первой парня, который по-настоящему нравился, и никогда прежде не целовала первой парня на трезвую голову.

– Итак… – повторил Ноа, все еще улыбаясь.

Я сделала шаг ему навстречу, и опять от его близости и запаха тела у меня закружилась голова. А после, встав на цыпочки, я наклонилась и прижалась губами к его губам.

Разумеется, во мне пробудился внутренний рассказчик: «Это все на самом деле! Обалдеть, на самом деле!»

Мы все целовались и целовались, то соединялись губами, то с улыбкой отстранялись, клали руки друг другу то на плечи, то на спину. Язык Ноа скользнул мне в рот и коснулся моего, и внутренний рассказчик постепенно умолк или куда-то исчез. Осталось только чистое удовольствие и восторг от ласк его губ, от прикосновения моих рук, лица и шеи к его рукам, лицу и шее и от близости моего тела к его телу. Какое облегчение! Казалось, я ждала этого мига еще с тех пор, как «НС» и весь мир застыли в марте; с тех пор, как Ноа показал мне свои татуировки в две тысячи восемнадцатом; с тех пор… да всю свою жизнь! То было неописуемое чудо. Останься в моей жизни только этот миг, я не стала бы просить о большем; останься в моей жизни только этот миг, я бы хотела, чтобы он никогда не кончался.

А потом Ноа шагнул назад, и я тоже, хотя его ладони еще лежали на моих щеках, а на лице читалась нежность.

– Пойдем, я кое-что покажу.

Не раскованность, а привычки комедийной сценаристки меня подталкивали спросить: «Свой член?»

– И ради этого стоит прерываться? – спросила я.

Ноа рассмеялся.

– Пойдем на кухню.

– Хлеб на закваске?

– Нет. Впрочем, если ты проголодалась, я приготовлю ужин. Лосося с салатом, например. А может, Марджит нам оставила еды.

«Да кого волнует ужин?» – подумала я.

– Заставишь подписать договор о неразглашении?

– Тоже нет, – хохотнул Ноа и положил руку мне на поясницу, мягко подталкивая к спальне. – Там подарок, причем не брелки.

Ему не понравилось, как я целуюсь? Или нам вообще не стоило целоваться? Наверное, странно, что за тридцать восемь лет я не научилась разбираться в таких делах? Или в них никто не разбирался? Считая Мартина Бирша, бывшего мужа, двух парней в колледже до него и нескольких партнеров с сайта знакомств, я спала с девятью мужчинами. В школе мне эта цифра показалась бы огромной, но по сравнению с Ноа я однозначно отставала. Поп-певец, пусть даже избегающий звания плейбоя, в сравнении с обычными людьми определенно плейбой.

На деревянном столе в кухне лежала блестящая черная папка. Ноа вытащил из нее единственный лист бумаги с какими-то напечатанными словами.

– Вот мой сюрприз, – объяснил Ноа. – Не песня, скорее, занятие.

– Любопытно!

– Ты все сразу поймешь. Ладно. – Он кашлянул. – Назови мне существительное.

Мне послышалось?..

– Существительное? Человека, место, предмет?

– Да.

– Какой-то особенный тип существительного?

Он покачал головой.

– Надо подумать… Пусть будет «дверь».

Ноа записал слово.

– Глагол женского рода в прошедшем времени?

– Похоже на игру в слова. «Волновалась».

– Это и есть «Слова», – робко заметил Ноа. – Только переделанные специально под тебя. «Я привезла дверь из Канзас-Сити, штат Миссури, в Лос-Анджелес, штат Калифорния. А по дороге волновалась, вдруг…» – Он поднял глаза от бумаги. – Банальность ужасная, верно?

– Ну, мы ведь только начали! Самую смешную строчку не раскрывай.

– Если хочешь, не будем играть.

– Еще как хочу. Нужно прилагательное?

Ноа нахмурился.

– Мне казалось, что задумка отличная, а теперь вижу, какая-то ерунда надуманная…

– А мне нравится, – настаивала я.

– Не хочу, чтобы ты жалела о приезде, – произнес он, и у меня сжалось сердце – на сей раз не от предвкушения, а от удивления. – Не хочу, чтобы ты считала меня скучным, пусть я и не работаю на «НС».

Ноа не подшучивал и не заигрывал. Он открыл мне душу, и я постаралась ответить с такой же искренностью:

– Не хочу тебя пугать, но мне впервые делают такой сюрприз. Очень продуманный и чуткий подарок. Я тоже не хочу, чтобы ты пожалел о моем приезде. В твоей комнате, когда… – Я умолкла и вопросительно посмотрела на него.

– Нет-нет, мне очень понравилось. Было замечательно. Честно говоря, я боялся слишком спешить и… Ну, в общем, хочу, чтобы ты освоилась, чтобы тебе было удобно. Я на тебя не давлю.

– Мне очень даже удобно.

– Не пойми меня неправильно, я хочу… того же. Только тревожусь: вдруг я тебя отпугнул?

– Когда? – Я недоуменно наморщила лоб.

– В баре после афтепати.

– А! Я в ту ночь немного запуталась. Чуть не подумала… ну, будто ты хочешь меня поцеловать, но как-то не верилось.

– Я хотел пригласить тебя на свидание. Конечно, я хотел тебя поцеловать… только не там.

На сей раз набраться смелости оказалось легче.

– А сейчас хочешь меня поцеловать?

Нас разделял угол стола; Ноа обошел его, наклонился и поцеловал меня.

– Хороший ответ?

– Я уже говорила, как мне удобно? – улыбнулась я. – И ничуть я не напугана.

А потом мы целовались на кухне; я уже немного привыкла ко вкусу его губ, прикосновениям и близости его тела и к тому же немного расслабилась, и все-таки второй раз взволновал и захватил меня так же, как первый. Ноа снова отошел назад минуты две спустя, на сей раз держа руки у меня на плечах. Он кивнул куда-то вниз и сказал:

– Видишь? Не хочу… торопить события и пугать тебя.

Вон оно что! Теперь я поняла, что в прошлый раз дело было в его эрекции; тогда он ничего не говорил, я сама почувствовала. Мне было лестно. Я молча посмотрела на него. Какой он красивый, какой трогательный…

– А знаешь, давай вернемся в твою спальню и все-таки поторопим события?

Лосося мы так и не поели. Вообще ничего не ели до самой полуночи, когда зашли на кухню: он голый, а я в черной футболке; мы съели горсть кешью, разделили пополам банан и жадно выпили воду из одного стакана, а потом Ноа унес его в спальню.

В первый раз мы были поспешны, ненасытны, срывали друг с друга одежду, полные решимости: в конце концов, стояла пандемия, может, близился закат человечества? Я не ожидала, что испытаю оргазм, тем более в миссионерской позе – солнце еще не село, да и я не выпила, – может, поэтому я его и испытала. Причем раньше Ноа, и когда я простонала ему в правое плечо, он выдохнул мне в левое ухо:

– О, Салли…

Он кончил мне на живот, и я вспомнила слова Джессы, старшей дочери маминой подруги. Когда мне было тринадцать, она сказала: когда тебе не нравится парень, противное в сексе и кажется противным, а когда нравится, то и противное тебе нравится.

Я притянула Ноа к себе.

– Я не слишком тяжелый?

– В самый раз.

Мы долго лежали, не шелохнувшись; я обвила его руками, он навалился на меня всем весом, уткнувшись лицом мне в шею и поигрывая с моими волосами левой рукой. Из мыслей пропала лихорадочность, я уже не тревожилась и больше ничего на свете не хотела.

Минут через… восемь? или двадцать пять? Ноа перекатился на бок и увлек меня за собой; мы лежали лицом к лицу, и Ноа смотрел на меня так пристально, так нежно, что я невольно отвернулась. Но потом все-таки ответила ему взглядом.

– Ради тебя стоило ехать двадцать шесть часов. И ты совсем не скучный, хоть и не работаешь на «НС».

Ноа рассмеялся.

– Это ты еще моего жареного лосося не пробовала.

– Кстати, у меня стоит спираль. На случай, если в следующий раз захочешь… – Я умолкла и многозначительно приподняла брови, в очередной раз дивясь: до чего же непристойными порой кажутся самые точные слова. – Кончить внутрь.

– С удовольствием, – улыбнулся Ноа. – Надеюсь, я прошлый раз не слишком набезобразничал?

– Мне понравилось. И еще… Я здорова. В сексуальном плане.

– Рад слышать. Я тоже.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, и на сей раз наш секс был медленнее и спокойнее, пока вновь не перешел к царапинам и жадным ласкам.

После второго раза, как раз перед третьим (когда стало понятно, что будет третий), Ноа лежал на спине, а я его седлала, даже не переживая, что у меня трясется живот. Решила так: я красива, какая есть. Шучу! Просто уже темнело, и к тому же гормоны взяли верх над стеснением. Ноа еще не вошел в меня, но я чувствовала его эрекцию.