Ну а веселее всего в этой ситуации было Этторе. Наблюдать за братом в разгаре настоящей гонки по соблазнению, пусть и аномальной, было одно удовольствие. Еще на вилле «Эдера» он, как и все остальные, заметил, как Чезаре смотрит на писательницу. И во взгляде брата увидел нежность и любопытство.
Наконец-то он встретил женщину, которая устояла перед ним, а ведь в нем с детства отмечали блестящий ум и немалое очарование. Зная брата как свои пять пальцев, Этторе также знал, что для Чезаре столкнуться с таким непредсказуемым созданием, как Присцилла, было живительным глотком воздуха. Его брат обладал душой отважной и дерзкой и не вписывался в шаблоны. Чезаре постоянно искал что-то или кого-то, кто сможет его удивить. И никогда не соглашался на меньшее.
Впрочем, как и сам Этторе.
Но если он мог ждать спокойно, то живой и мятежный дух Чезаре не давал ему сидеть на месте. Поэтому всю свою жизнь он искал невозможное. Он не был рожден для скуки, устоявшихся привычек и условностей. Нет, Чезаре был создан для чего-то выходящего за рамки привычного. Чтобы его не заставляли подстраиваться под мир, созданный другими, а вместе с ним бы создавали собственный мир, из цветов, которых прежде даже не существовало. Чезаре, несмотря на всю дисциплину и строгость, был упрямым мечтателем. За белыми рубашками и тщательно подобранными галстуками скрывался свободолюбивый человек, гордящийся этим.
Так что теперь Этторе наблюдал за тем, как разворачиваются события этого странного лета, когда мужчина, который всю жизнь пытался не попасться в ловушку уже существующей реальности, самым невероятным образом встретил девушку будто из другого измерения.
Этторе видел Чезаре, с головой ушедшего в любовные романы, которых прежде не читал, во вселенную, созданную воображением Присциллы. Наблюдал за ним, когда они с Присциллой обсуждали поиски рецептов Луизы, и качал головой. Что его брат хочет от писательницы? Что он задумал?
Чезаре в свою очередь вовсе не волновало, что случилось с потерянной тетрадью экономки Луизы, но воображение Присциллы его очаровывало.
Они сидели на скамейке на площади, перед ними Вирджиния с Агатой и детьми играли у фонтана, наполняя воздушные шарики водой.
– Так кто же был там, когда Луиза умерла? – спросила Присцилла. – Ее правда убило молнией?
– Замертво упала на паперти, клянусь, – повторил Чезаре. – Тогда почти вся деревня была в сборе.
– Хм, – задумчиво пробормотала Присцилла, а Чезаре тем временем наблюдал, как движутся хорошо смазанные шестеренки ее разума. – Ты считаешь, она всегда носила эту тетрадку с собой?
– В смысле, зашитой под платье? – пошутил он.
Но Присцилла на удочку не попалась:
– Ну брось, я про сумку. Или она держала ее дома? Кто сейчас там живет? Ты знаешь, кто были ее лучшие подруги?
– Присцилла, Луиза была невыносимой женщиной и прямолинейной до отвращения, какие у нее могли быть подруги?
– Ну общалась же она с кем-то! – настаивала Присцилла. – Вас тут раз-два и обчелся, кто-то должен быть! А хобби у нее были?
– Насколько я помню, кроме высокой выпечки, если можно так выразиться, она с огромным удовольствием совала нос в чужие дела, выдавая это свое пристрастие за волонтерство и христианское милосердие. Хотя о Владимиро она очень заботилась. Прямо очень переживала и беспокоилась за него. Это я хорошо помню.
– А если она закопала тетрадку где-то в саду? А если у нее была тайная комната в библиотеке за крутящимся шкафом с книгами? А если тайник под половицами?
– Присцилла? – окликнул ее Чезаре, возвращая к реальности. Она воспринимала эти поиски тетради с рецептами слишком серьезно.
– О чем вы тут говорите? – крикнул детский голосок.
Близнецы с Маргаритой стояли прямо напротив них, Вирджиния с Агатой – сразу за ними, и все насквозь мокрые.
– О тетради Луизы, – ответил Чезаре. – Вы же знаете эту историю?
– Ну конечно! – хором воскликнули все пятеро.
– Так вы что же, правда пытаетесь ее найти? – спросила Агата, привлеченная идеей нового расследования. – А зацепки есть? Потому что, если да, для Аньезе они на вес золота, знаете?
– Мне кажется, у нас их маловато, – откликнулась Присцилла. – Если тетради нет в доме, а друзей, которым Луиза могла ее передать, не было, то это настоящая загадка.
– У нее не было друзей? – воскликнул Тобиа. – Ни одного?
– Только Владимиро, по его словам, – ответила Присцилла, кивком указав на Чезаре. – Похоже, он был ее единственным близким человеком.
Именно в этот момент рассеянный ум Вирджинии наконец сложил пресловутые два и два. Девушка вдруг широко распахнула глаза, и Чезаре, наблюдавший за ней с серьезным видом, только и спросил:
– Вирджиния?
– О… – с виноватым видом вздохнула она. – Как вы думаете, блокнот Луизы был в черной обложке?
– Не может быть… – ахнула Присцилла.
Три кумушки, сидевшие на своих привычных местах, обмахиваясь своими веерами в цветочек, стали свидетельницами уже второго чудесного события этого лета.
И, к сожалению, в этот раз они тоже не поняли, что произошло.
Глава двадцатая
Глава двадцатая
Всемером они сидели за столом на кухне Вирджинии и смотрели на тетрадь в черной обложке, лежавшую перед ними. Такая безобидная. Не подозревающая о том, в какой хаос она погрузила деревню на долгих тридцать два года.
– Ты уже прочитала рецепт «Супремы»? – с любопытством спросила Агата.
– Мы его готовим! – хором завопили близнецы.
– Так вот почему вы записались на конкурс клубничных тортов! – воскликнула девочка. – Аньезе с ума сойдет…
– Ох… ну, мы же не знали, что это «Супрема», когда решили его готовить, – оправдывалась Вирджиния.
– А теперь вы ей скажете? – вмешался Чезаре.
Дети вместе с няней молчали с виноватым видом.
Он расхохотался:
– Как по мне, так вы можете радоваться своей находке и произвести невероятный фурор на конкурсе. Безо всяких угрызений совести.
– Думаешь, она не будет злиться? – нерешительно спросила Вирджиния.
– Думаю, что вы имеете право насладиться моментом, – улыбнулся Чезаре, погладив сидящую рядом Маргариту по голове. – И потом, настало время смены поколений на пьедестале.
Присцилла тем временем, движимая любопытством, толкавшим ее с тех пор, как она узнала о знаменитом торте, листала блокнот, тщательно исписанный аккуратным почерком.
И вдруг перед ней предстал рецепт знаменитого клубничного торта.
– Цветы акации, – прошептала Присцилла. – Гениально. Кто бы мог подумать?
– Луиза настоящий злой гений, – восхищенно добавила Агата.