Это само по себе указывало на то, что у торговца писчебумажными принадлежностями имелся источник дохода помимо его лавки. Хотя торговлей можно было прилично зарабатывать на жизнь, редко кто мог на свои деньги, пусть даже честно заработанные, позволить себе построить собственный дом в таком маленьком местечке, как Льюистон. И неважно, сколько прибыли принесут туристы, приезжающие повидать чудеса природы и пройтись по стопам любимых поэтов.

В голову Эвершему пришло что-то еще.

– А где дети?

Миллер подошел к ведущей в коридор двери и открыл ее. Он говорил тихо, видимо, чтобы не разбудить спящую миссис Грин.

– Есть только два мальчика, и они оба в школе.

Не знай он уже о дополнительных деньгах, этот факт наверняка вызвал бы у него подозрения, подумал Эвершем.

Вслух же он произнес:

– Нужно кого-то послать за ними.

Прежде чем они дошли гостиной, где их ждали мисс Грин и прочие деревенские дамы, он отвел Миллера в сторону.

– Я полагаюсь на ваше благоразумие в отношении этого тайника и того факта, что леди Кэтрин помогала мне с его обыском. Мы не хотим, чтобы люди приходили и совали повсюду нос, пока у нас не будет возможности составить опись содержимого.

– Леди Кэтрин имеет репутацию своевольной дамы, часто поступающей так, как ей заблагорассудится, мистер Эвершем. – Миллер пожал плечами. – Я решил, что у вас не было способа отослать ее, не сделав неверный шаг. С этими аристократами не так просто иметь дело. Кроме лорда Валентина, конечно. Он хороший человек и непременно присылает мне на праздники бутылку.

Мысленно поблагодарив ту каплю снобизма, согласно которой Кэтрин не способна вступить в романтические отношения с детективом из Скотленд-Ярда, Эвершем быстро кивнул.

Открыв дверь в гостиную, он увидел там только мисс Грин, сестру убитого.

– Я сказала остальным, что они могут идти. – Ее глаза были красными от слез. – Им нужно было быть дома к ужину.

Вероятно вспомнив о пропущенном ужине, Миллер сказал:

– Я пойду, мисс Грин. Если мы понадобимся вам или вашей семье, вы знаете, где нас найти.

– Расскажите мне о вашем отце, мисс Грин, – сказал Эвершем, как только констебль ушел.

При упоминании человека, служившего у Себастьяна Филбрика камердинером, в глазах женщины мелькнула настороженность, и Эвершем понял: ей известно про тайник с вещами, которые ее отец украл у своего работодателя.

– Что вы хотите узнать? – осторожно спросила она.

– Для слуги редкость – жениться и заводить детей, не так ли? – Хотя слуги нередко вступали в брак, в большинстве домов существовали ограничения, запрещавшие человеку оставаться на службе после женитьбы. Тем более что стол и кров были включены в их жалованье. Брак означал либо то, что слуга должен обзавестись своим домом, что причинило бы неудобства хозяину, привыкшему к круглосуточному обслуживанию, либо разрешение супруге слуги, а также их детям, проживать в господском доме.

– Да, сэр, – сказала мисс Грин. – И мой отец поступил так лишь после того, как мистер Филбрик больше не мог оплачивать его услуги. Он не сумел найти новое место, поэтому вернулся в Льюистон… Мистер Филбрик в то время жил в Лондоне, где работал в лавке своего отца.

– В лавке писчебумажных принадлежностей? – спросил Эвершем. Он думал, что ее брат использовал средства от продажи первого письма, чтобы открыть лавку. А может он просто взял себе магазинчик своего деда?

– Нет, наш дедушка был мясником. – Она презрительно сморщила нос. – Отец ненавидел эту работу. Но у него не было выбора, учитывая отсутствие опыта в чем-либо другом. А когда он познакомился с нашей матерью и они решили пожениться, он с этим смирился.

– Почему он не пустил украденные у Филбрика вещи на то, чтобы заняться каким-либо другим делом? – смело спросил Эвершем. Сначала он хотел сформулировать вопрос более деликатно. Увы, учитывая, что за несколько дней ему нужно было раскрыть сразу два убийства, у него было слишком мало времени на подобные тонкости.

От его слов она покраснела.

– Я вижу, вы нашли потайную комнату моего брата. – Она с вызовом вскинула голову.

– Вы всегда знали о коллекции вещей Филбрика, принадлежавшей вашему отцу?

Она покачала головой, и ее голос наполнился горечью.

– Все надежды на будущее он возлагал на любимого сына. Дочь не стоила ни времени, ни хлопот. К тому же я ведь не могла передать фамилию по наследству, так какой от меня толк?

– Почему он сам не продал эти вещи, чтобы больше не работать в мясной лавке? – спросил Эвершем с искренним любопытством.

– Вы должны понять, что за человек был мой отец, мистер Эвершем, – сказала она. – Как только он вернулся в Льюистон и сделал этот шаг вниз по социальной лестнице, он сосредоточил все свои усилия на том, чтобы мой брат ни дня не работал в мясной лавке. Я сомневаюсь, что после рождения сына он вообще заботился о собственном удобстве.

Она криво улыбнулась.

– Еще в детстве я слышала, как мой отец говорил о том, насколько лучше будет жить его сын. Думаю, что он говорил это, чтобы порой позлить моего дедушку. Поскольку сам дедушка наверняка позаботился о том, чтобы отцу хотя бы раз в день напоминали, что он больше не живет как джентльмен. Но, когда дедушка это говорил, у папы всегда блестели глаза, как будто он знал нечто такое, чего не знал дедушка.

– Когда вы узнали об украденных вещах?

– Когда отец умер, а в наследство брату достались ключи от пары крепких сундуков. Я всегда видела их на чердаках нашего маленького домика. На них были выгравированы инициалы мистера Филбрика, и я всегда думала, что это был его подарок папе, когда он был вынужден его отпустить. Когда я это сказала, Джозайя назвал меня дурой и добавил, что папа взял их в счет невыплаченного жалования, которое Филбрик не платил ему несколько месяцев.

– Он показывал их вам?

– Нет, – твердо сказала мисс Грин. – Он никому не доверял и всегда прятал их от чужих глаз. Единственная причина, почему я знала о маленькой комнате, заключалась в том, что горничная однажды вошла в кабинет, думая, что он пуст, и увидела, что полка выдвинута. После этого он запретил кому-либо входить туда без его особого разрешения.

– В последние дни ваш брат упоминал о письмах из коллекции? – спросил Эвершем.

Она покачала головой.

– Я не знала, что были и другие, кроме того письма, которое он продал, чтобы открыть магазин. Как я уже сказала, он предпочитал молчать о тех вещах, которые отец получил от Филбрика. Почему вы вообще задаете о них так много вопросов? Я думала, моего брата убил забравшийся в лавку грабитель.

Не желая раскрывать слишком многое, Эвершем сказал:

– Мы пока не знаем, каков был мотив убийства. Но я хочу, чтобы все в этом доме были крайне осторожны в отношении того, кого вы будете впускать к себе в ближайшие дни.

Она собралась было что-то сказать, но, похоже, передумала.

– Я был бы признателен, если бы и вы пока не заходили в кабинет, – твердо сказал он. – Я пришлю кого-нибудь проверить шкаф, а пока я хочу, чтобы его никто не трогал.

Он не упомянул о бумагах, которые уже спрятал в своем саквояже. Чем меньше мисс Грин знает о содержимом комнаты, тем лучше.

– Они сказали, что убийство мистера Джонса в Торнфилд-Холле было похоже на убийства, совершенные Блюстителем заповедей в Лондоне, – сказала мисс Грин, сделав большие глаза. – Убийство моего брата как-то с этим связано?

– Слишком рано говорить, есть ли связь, – уклончиво ответил ей Эвершем. – Но как только я смогу поделиться новыми сведениями с вами и миссис Грин, я это сделаю.

При упоминании невестки мисс Грин скривилась.

– Полагаю, теперь мне нужно найти себе новую крышу над головой. Она никогда меня особо не жаловала.

Похоже, брат тоже не слишком жаловал мисс Грин, подумал Эвершем, испытав сочувствие к несчастной женщине. Да, нелегко жить незамужней женщине зрелого возраста без самостоятельного дохода!

Попрощавшись, он поспешил из дома и вернулся в лавку, чтобы поговорить с лекарем о результатах осмотра тела.

Если убийца оставил после себя улики, связывающие это убийство с другими, Эвершем хотел получить их до того, как у монстра появится шанс снова пролить чью-то кровь.

Глава 15

Глава 15

Вернувшись из деревни в дом, Кейт с едва скрываемым нетерпением принялась ждать. Прежде всего возвращения Эвершема. К тому времени, когда домочадцы собрались ложиться спать, он не появился, и она стала ждать наступления тишины в коридоре, чтобы можно было пробраться тайком из своей спальни в спальню Эвершема.

Она уже сочинила историю на случай, если ее увидят: мол, она по ошибке свернула не туда и перепутала его дверь со своей. Конечно, вряд ли кто-то в это поверит. Но Торнфилд внутри и впрямь напоминал лабиринт, что придало бы правдоподобие ее объяснению. В коридоре возле двери каждой из комнат висели даже похожие друг на друга пейзажи.

Если подумать, ей, вероятно, стоит предупредить Валентина, что обстановка дома просто располагает к случайным конфузам – чего холостяк, не желающий в ближайшее время жениться, должен всячески избегать, если он хочет сохранить свое холостяцкое положение.

Наконец, когда, казалось, все разговоры стихли и она в течение нескольких минут не услышала стука закрывающихся дверей, она сунула дневник, который стащила из потайной комнаты Грина, обратно в карман и так тихо, как только могла, открыла дверь, выскользнула в коридор и бесшумно закрыла ее за собой.