В трубке послышался вздох.

– У меня с вашим братом связан, скажем так, не самый приятный опыт в жизни, – ответил он и попытался вернуть разговор в прежнее русло. – В моей семье проблем хватает и без толпы репортеров, которые непременно начнут дежурить у дверей, прознай они, кто такой Чендлер. Я не имею в виду присутствующих.

«И на том спасибо!» – подумала я, а в голове уже выстроился ряд новых вопросов, причем не только про дедушку Флинна.

– Что это за неприятный опыт общения с журналистами?

Я почти слышала, как шевелятся его мозги.

– Скажем так, дело касалось личных отношений.

– А-а.

Конечно, хотелось расспросить поподробнее, но оглушающая тишина на другом конце провода вынудила меня промолчать. По крайней мере, пока.

Мысли сами собой вернулись к поразительной новости о Чендлере.

– Как давно вы уже знаете? – спросила я, не сумев скрыть свой энтузиазм.

– Что мой дед – Чендлер?

– Да.

– Лет с пятнадцати, то есть… вот уже двадцать лет. Мой отец узнал об этом случайно. Навещал когда-то деда, они поцапались, и тот ляпнул сгоряча. – Флинн усмехнулся. – Отец поначалу решил, что дед заговаривается, но потом увидел наброски картин, появлявшихся на улицах. И еще дед знал секретную подпись Чендлера – ту, по которой распознаются подделки или работы подражателей.

– Черная «Ч» в рамке! – восторженно воскликнула я. – Она обязательно зашифрована в каждом рисунке.

– Точно… – протянул Флинн. – А вы откуда знаете?

– Мой бывший парень работал в одном из центральных изданий. Чтобы они не попали впросак с подделкой, Чендлер связался с газетой и, не выдавая себя, сообщил, как будет подписывать все свои будущие работы.

Мама дорогая! Какой получился бы сенсационный материал! Мечта любого журналиста. Я с трудом сдерживала пыл и никак не могла успокоиться. Перед глазами замелькали кадры воображаемого интервью с Чендлером, а внизу – бегущая строка с моим именем. Пришлось себя одернуть. Ведь я дала слово.

– Обещаю никому не рассказывать, – еще раз заверила я Флинна. – Но если вы или ваш дедушка передумаете и решите раскрыть его личность, обращайтесь.

– Он со мной и говорить-то не желает. – Парень вздохнул. – Ничего удивительного. Семья у нас, прямо скажем, необычная. Да вы и сами, наверное, уже догадались.

– Когда вы в последний раз виделись с дедушкой?

Собеседник неловко откашлялся:

– Лет пять назад.

– Что?!

– А что такого? Не все семейства пекут вместе пироги и собираются по воскресеньям у рояля.

«Пекут вместе пироги и собираются у рояля»? Что за семьи он имел в виду? Наша, например, в жизни такого не вытворяла. У меня возникло желание пошутить, но что-то подсказало, что Флинну не до шуток.

– Мой дед – нечто вроде увесистого пестрого альманаха на висячем замке, – продолжил он. – Коллекция никому не доступных тайн. Держит людей на расстоянии.

«Как и ты», – решила я про себя. А вслух сказала:

– В таком случае какие есть варианты?

Флинн фыркнул.

– Да никаких. Дед на мои звонки не отвечает – и все дела.

– Разве вам не любопытно узнать про Мерри-Вуд и почему дедушка всех заверил, что дом продан?

– Я его причудам больше не удивляюсь, – проворчал Флинн. – Он сам себе закон. Мои родители говорили, что он заживо похоронил себя в этом Кернтиллохе. – В его тоне звучала неприкрытая досада. – Послушайте, мисс Бакстер, я понимаю, что вам очень любопытно и вы хотите помочь этой вашей Лили, но на вашем месте я просто забыл бы про найденное письмо и спокойно жил дальше.

Я насупилась:

– В том-то все и дело, что Лили не может просто забыть и спокойно жить дальше.

– Иногда полезно смириться с обстоятельствами, – отозвался Флинн. – Вы вообразили себя эдакой доброй феей…

Я вжала телефон в ухо:

– Как вы сказали?!

– Вы идете напролом, пытаясь решить чужие проблемы и всех осчастливить. – Он презрительно фыркнул. – В жизни все иначе.

Внутри все кипело от злости.

– Возможно, вам с вашим пессимизмом и нравятся натянутые отношения в семье, когда никто друг с другом не разговаривает, но не всем такое по душе. – Я разошлась не на шутку. Со скрежетом отпихнула от себя стул и, не давая собеседнику и слова вставить, продолжала: – И позвольте напомнить: «эта моя» Лили серьезно больна. Я не могу и не стану поворачиваться к ней спиной!

Только теперь я перевела дух.

– Прошу прощения, мистер Тэлбот. Несмотря на свое упрямство и непокладистый характер, Лили мне не безразлична. Я правда хочу ей помочь.

– Флинн, ты где? – послышался женский голос на другом конце провода. – Мы опаздываем!

Я уставилась на телефон. Похоже, собеседнику было не до меня. Вот тебе и интроверт, который никого к себе не подпускает. Выходит, не подпускает только некоторых…

Меня охватило необъяснимое раздражение.

– Вы, похоже, сильно заняты, – резко сказала я. – Так что не буду вас больше задерживать и вообще впредь о чем-либо просить. Спасибо, дальше справлюсь сама.

В тот же вечер я отыскала деревню Кернтиллох на Гугл-картах и сайте деревень Шотландии. Я не раз проезжала мимо тех колоритных деревенских магазинчиков, почтового отделения и старомодной телефонной будки у окраины, но желания задержаться там раньше как-то не возникало. То ли дело теперь…

Собака дремала у моих ног, пока я удерживала ноутбук, балансирующий на подлокотнике дивана.

– Угадай, Харли, куда мы поедем гулять в воскресенье?

Я припарковала машину на краю деревенского луга – безмятежного, аккуратно скошенного изумрудного пространства, еще покрытого инеем. Над деревьями возвышался церковный шпиль. Звон охрипших колоколов возвестил о том, что наступило воскресное утро.

Харли спрыгнула с заднего сиденья машины, и я взяла ее на поводок.

– Давай, малыш, навестим-ка одного неприветливого старика.

Я опустила руку в сумку и нащупала там письмо.

Какая-то женщина с безупречно уложенной седой шевелюрой деловито подметала крыльцо газетного киоска. Из открытой двери доносился треск радио, передающего рождественские гимны.

Мы с Харли направились туда через луг.

– Простите. Вы нам не поможете? – Женщина с улыбкой наклонилась погладить благодарную Харли. – Вы, случайно, не знаете, где живет мистер Флинн Тэлбот?

Она посмотрела на меня так, словно я ее обокрала:

– Зачем тебе понадобился этот старый хрыч?

Я изобразила вежливую улыбку, проигнорировав вопрос:

– Насколько я понимаю, он живет где-то поблизости?

Женщина выпрямилась и скрестила руки на груди.

– К сожалению, да.

– Почему «к сожалению»?

– А ты тут кого угодно спроси, – с вызовом ответила она, – всякий скажет: такого злобного старикана еще поискать! С нами не якшается. В деревне его и видят только тогда, когда самому или его несчастной экономке нужны продукты. – Она наклонилась вперед и заговорщицки добавила: – Как по мне, так миссис Оутс заслуживает медаль за то, что терпит такого грубияна.

Ну и дела… На доброго Санта-Клауса дедуля явно не тянул. Я постаралась изобразить максимально приветливое лицо:

– А адрес его не подскажете?

Женщина повернулась и указала палкой метлы на противоположную сторону луга.

– Видишь вон те деревья? Так вот, за ними – пара дачных домиков, а потом шикарные трехэтажные хоромы. Показушная такая домина – не ошибешься. – Она поправила прическу. – Дом называется «Лили-Гроув». Пройди между деревьями и сверни налево. Там проселочная дорога, которая ведет прямо к его дому. Только смотри не поскользнись. В это время года она часто леденеет.

Я широко открыла глаза. Я не ослышалась?

– Простите, – уточнила я, – дом Флинна Тэлбота называется «Лили-Гроув»?

– Ну да, а что?

– Да так, ничего.

Женщина окинула меня недоверчивым взглядом.

Стало быть, Флинн Тэлбот назвал свой дом в честь Лили. Поразительно.

– Большое спасибо. Вы мне очень помогли.

Женщина вновь переключила внимание на метлу:

– Не за что. Только предупреждаю: этот Тэлбот – гнусный субъект.

Мы с Харли двинулись через лес, куда сквозь оголенные ветви деревьев едва проникали лучи зимнего солнца. Вскоре мы вышли на узкую грунтовую дорожку, вдоль которой стояли два деревянных коттеджа.

За ними возвышался трехэтажный особняк, окруженный вечнозелеными насаждениями. Въезд перекрывали железные автоматические ворота. Рядом красовалась черно-белая табличка с надписью «Лили-Гроув». После стольких лет он все еще хранил о ней память.

С трудом верилось, что я стою перед домом таинственного Чендлера. От волнения сводило желудок.

Я взглянула на Харли, и та моргнула ореховыми глазами.

– Что ж, была не была.

Глава 24

Глава 24

На пороге дома появилась женщина в свободной белой блузке и расклешенных брюках. Глаза озорно поблескивали, в короткой модной стрижке проглядывала седина.

– Чем могу помочь?

Я почувствовала себя узником за железными прутьями тюремных ворот.

– Здравствуйте, я ищу мистера Флинна Тэлбота.

Должно быть, экономка, сообразила я. Миссис Оутс, кажется?

Она сощурила синие глаза:

– А вы кто будете?

Я понимала: назвавшись журналисткой, я, скорее всего, лишала себя возможности поговорить с хозяином дома, и все же врать не собиралась. Слова Флинна все еще звучали в ушах. В их семье фальши хватало и без меня. И если Флинн не соврал (в чем я не сомневалась) и его дед, он же Чендлер, когда-нибудь решит открыться, какой это произведет фурор!

– Я репортер из журнала «Богиня».

Миссис Оутс сощурилась еще больше.

– Меня зовут Леони Бакстер. Только я здесь не в профессиональном качестве, а как друг миссис Лили Крукшенк.