При виде Флинна ее загорелое лицо расплылось в удивленной улыбке.

– Бог ты мой! А ты что здесь делаешь? У меня встреча с какой-то журналисткой.

Флинн бросил на меня вопросительный взгляд:

– Это я, миссис Тэлбот. Леони Бакстер.

– А я с Леони, ба.

Астрид Тэлбот рассеянно пожала мою протянутую руку – ее вниманием полностью завладел внук.

– Не знала, что ты с кем-то встречаешься. Да к тому же с журналисткой! – Хотя она натужно улыбнулась, взгляд мутно-голубых глаз оставался серьезным.

– Нет-нет, что вы! Мы не встречаемся, – смутившись, поспешила заверить ее я.

Флинн уставился на меня, насмешливо изогнув бровь.

Наконец он перестал на меня пялиться и обнял свою бабушку. Астрид подставила щеку, которую он бегло чмокнул.

– Опять репортерша, Флинн? Тебя хлебом не корми, дай поиграть с огнем.

Я так резко повернулась к Флинну, что даже шея хрустнула. Опять репортерша? Это как понимать?

На лице парня промелькнуло раздражение, которое он тут же подавил.

Астрид Тэлбот жестом пригласила нас сесть напротив нее в укромном уголке фойе. Сложив наманикюренные руки одна на другую, она спросила:

– Ну, и что у вас за дело?

– Понимаешь, ба, какая-то странная история, – начал Флинн. – По поводу Мерри-Вуда.

– А что с ним? – Миссис Тэлбот поджала тронутые розовым блеском губы. – Вы и по телефону про дом спрашивали. – Она театрально поежилась. – Я была рада от него избавиться, мне там никогда не нравилось. Бог знает, что твой дед в нем нашел. – Она откинула волосы назад. – Нам повезло, что дом кому-то приглянулся.

Я нахмурилась. Мерри-Вуд был великолепным местом, хотя ему недоставало любви и заботы. Величественный особняк, а уж про сад и говорить нечего. Немного ухода – и глаз было бы не оторвать.

– В том-то все и дело, – отважилась я. – Похоже, Мерри-Вуд до сих пор не продан.

Астрид Тэлбот рассерженно тряхнула волосами.

– Ошибаетесь, милочка. С чего вы взяли? – Ее ледяной взгляд пригвоздил меня к месту. – Дом был продан много лет назад, сразу после нашего возвращения из Африки. – Тон становился все более вызывающим. – И я вам об этом сказала по телефону.

– Дедушка тебе наврал, дом не продан, – вставил Флинн.

– Не говори ерунды.

Она сердито взглянула на внука, который продолжал молча смотреть на нее в упор, и заерзала на месте.

– Ты серьезно?

Я подалась вперед:

– Миссис Тэлбот, а женщину, что жила напротив Мерри-Вуда, вы помните? Лили Крукшенк?

Лицо бабушки Флинна приняло странное выражение.

– Помню, как ни странно, – кивнула она. – Миловидная, но, кроме огненно-рыжих волос, ничего особенного. – Ее губы презрительно изогнулись. – Ох, и горевала же она, когда мы собрались в Африку. По-моему, она к твоему деду неровно дышала. – Астрид откинулась на спинку дивана. – Бедолага!

«Мама дорогая, – подумала я, – разговор будет не из легких».

– Мне в руки попало письмо, – осторожно подбирая слова, начала я. – Оно написано вашим бывшим мужем и адресовано Лили.

Миссис Тэлбот несколько раз моргнула, не сводя с меня глаз.

– Подумаешь! Да у него во время нашего брака перебывала целая вереница женщин. Даже вспоминать противно. – Она протянула руку. – Можно взглянуть на письмо?

Я покачала головой:

– Боюсь, что нет. Оно принадлежит Лили. Было бы непорядочно показывать другим то, что предназначено только для ее глаз.

Во взгляде собеседницы появилось жесткое выражение.

– Как благородно с вашей стороны.

Я вздрогнула, но промолчала. На обиженную жену Астрид явно не тянула. Она театрально вскинула голову и добавила:

– Не удивлюсь, если он успел-таки ее трахнуть.

– Ба! – в ужасе отпрянул Флинн.

– Да ладно, с ней все сразу было ясно. Каждый раз при виде твоего деда слюни пускала. Классический случай… Только неужели нам больше нечего обсудить кроме того, с кем он спал? – Она пристально посмотрела на Флинна. – Объясни наконец, что там за чертовня с Мерри-Вудом?

Флинн открыл и тут же закрыл рот, затем повернулся и встретил мой недоуменный взгляд. Ее куда больше интересовал дом, чем новость о письме!

Он откашлялся:

– Дом стоит пустой, внутри все осталось как раньше, когда вы жили там с дедом.

Ее взгляд на мгновение застыл.

– Быть не может. – Миссис Тэлбот мотнула головой, брякнув деревянными бусами. – А эта Лили так и осталась доживать в своей убогой лачужке по соседству?

– Да, Лили по-прежнему живет напротив Мерри-Вуда, – поправила я.

– Надо же! Только не говорите, что эта бедолага до сих пор по нему сохнет. – Она насмешливо хмыкнула. – Твой дед мне, значит, наврал. И врал все эти годы. Когда мы разводились, он поручил заняться продажей Мерри-Вуда какому-то своему приятелю-адвокату и обещал разделить выручку пополам.

– И ты получила свою долю? – спросил Флинн.

– Естественно! Твой дед распорядился, чтобы мои доходы от продажи дома перечислялись через созданный им траст. Сомневаться не было причин. – Миссис Тэлбот поправила тунику. – В то время у нас водилось столько денег, что я и не заметила никаких махинаций.

– Положим, «махинации» – чересчур сильно сказано, – вмешалась я. – Ведь мы не знаем точно, в чем там дело. – Я в упор смотрела на нее. – И потом вы говорите, что получили-таки половину выручки от продажи дома.

Она резко развернулась ко мне:

– Ну да, только обман есть обман, правда? Или как это по-вашему называется?

Астрид Тэлбот не дала возможности ответить. Провожая взглядом цокающих по натертому до блеска полу постояльцев отеля, она обратилась к Финну:

– Надо срочно продать дом. Мне нужны деньги. Я могу на тебя рассчитывать, Флинн?

– Что?

– Продайте уже этот постылый дом! Втолкуй своему дедуле, что давно пора это сделать. Чтоб ему провалиться! – Она раскачивалась взад-вперед, все больше распаляясь. – Моя жизнь в Испании сопряжена с кучей затрат. Я и не предполагала, что тапас-бар сжирает столько денег! – Она злобно фыркнула. – Лживая свинья. Даже смешно, если учесть, каким успехом пользуются уличные художества твоего деда.

Тут она спохватилась, прикусила губу и грозно уставилась на меня.

– Не волнуйтесь, миссис Тэлбот, я в курсе занятий вашего бывшего мужа.

Собеседница сощурилась и таинственным тоном спросила:

– Каких занятий?

Я понизила голос до шепота.

– Я знаю, что он Чендлер.

– Надеюсь, ты не собираешься трубить об этом во все трубы?! – набросилась она на меня. – Работы Чендлера дорожают с каждым годом, и не в последнюю очередь благодаря анонимности автора. – Она обмахнулась подолом туники. – Если прознают, кто он такой, картины упадут в цене.

Флинн закатил глаза.

– Я никому не скажу, честное слово, – заверила я и почувствовала на себе изучающий взгляд убийственно серебристых глаз.

– Ну дела… – протянула Астрид Тэлбот, не обращаясь ни к кому конкретно. Затем передернула плечами. – Этот постылый дом надо продать, Флинн. Я очень надеюсь, что ты убедишь своего упертого дедулю поступить достойно и разумно. – Она откинулась на диване. – Кто-нибудь соблазнится выпить со мной джина с тоником?

Глава 26

Глава 26

– Послушать ее – так просто уши вянут, – покачал головой Флинн, когда мы вышли из отеля. – Я, конечно, люблю свою бабушку, но, когда ее заносит, она превращается в Стервеллу Де Виль на стероидах. – Я засмеялась. – А теперь я еще должен разбираться с их старым домом. Вот повезло!

Протискиваясь сквозь толпу субботних покупателей, я вновь задумалась о Мерри-Вуде. Повешенные к Рождеству лампочки отбрасывали свет на тротуар, в уличном лотке молодой парень деловито зачерпывал и насыпал в кульки горячие каштаны – их теплый уютный аромат дополнял праздничную атмосферу.

– Мы так и не узнали, почему твой дед соврал бабушке, что продал Мерри-Вуд. И насчет отношений с Лили не ясно…

– Какие у тебя на сегодня планы? – неожиданно прервал Флинн.

– Планы? Особо никаких. Собиралась ехать домой, погулять с Харли – это мой щенок из приюта. В общем, немного расслабиться.

Флинн смотрел на меня сверху вниз:

– Я подумал, может, пойти перекусить, а потом вместе навестить моего деда?

Я уставилась на него, как мангуст, загипнотизированный коброй:

– Что, прямо сейчас?

Флинн сунул руки в карманы брюк:

– Почему бы и нет? Мою сегодняшнюю фотосессию для журнала перенесли на следующую неделю, да и ты не похожа на человека, который пасует перед вызовом.

От того, как он произнес слово «вызов», заколотилось сердце. Что со мной вообще такое? Черт! Стою тут и краснею, как школьница!

Я подняла на него глаза:

– Вызов принят.

На красивом лице Флинна медленно появилась улыбка.

– Тогда сначала идем есть, а потом побеседуем с почитаемым художником стрит-арта о его личной жизни.

Другими словами, расслабиться мне не светило.

Мы выбрали ресторан американской кухни, где подавали горячие блинчики под разными соусами. Внутри заведения доминировали дымчатые тона и темная мебель, а стены украшали огромные черно-белые фотографии статуи Свободы, моста Золотые Ворота и склона с буквами «Голливуд».

Из окна нашего уютного закутка открывался вид на Королевский ботанический сад Глазго, где дети в рождественских шапочках энергично распевали псалмы, собирая деньги на благотворительность.

Немного поломав голову над меню, я остановила выбор на блинчиках с клубникой и черникой, а Флинн не устоял перед беконом с кленовым сиропом.

Официантка поставила кофейник на середину стола и исчезла.

– Расскажи о своей семье, – попросила я, наливая в чашки дымящийся черный кофе. В глубине сознания все еще звучали слова Астрид Тэлбот насчет «игр с огнем» и «опять репортерши».