Быстро проворачиваю замок и распахиваю дверь. На резиновом коврике и правда Семён, запыхавшийся, короткий ежик волос чуть влажный и стоит дыбом. В его глазах бушует буря, и мне становится все сложнее просто стоят на месте.

Сэм молча смотрит на меня, на мою растрепанную прическу, на пижамную футболку, съехавшую с плеча, на широко раскрытые от удивления глаза.

— Ты такая красивая, — выдыхает он, шагнув прямо ко мне. Закрывает за собой дверь, обнимает, и его губы находят мои.

В его поцелуе отчаяние, жадность, голод. Он с жаром терзает мои губы, будто это его последний шанс на поцелуй. Словно пытается что-то сказать мне, или доказать.

Его вкус заполняет мой рот, его запах остается на коже.

Остановить… Это нужно остановить. Что-то не так, — пульсирует в висках.

— Стой, — резко толкаю его в грудь. — Семён, что ты здесь делаешь? — пытаюсь говорить строго, но голос все равно срывается из-за сбившегося дыхания. — Ты сбежал? — доходит до меня, а он улыбается, так довольно, что мне вдруг хочется ему двинуть!

— Все под контролем, не пугайся, — заверяет он.

— Это как? — складываю руки на груди. Семёну это не нравится, он вновь оказывается очень близко, и осторожно берет за запястья, чтобы опустить мои руки вниз и прижать меня к себе.

— Ты волнуешься обо мне, — хрипит он, склоняясь к моим губам. Это чертовски приятно. Я очень скучал, Юми. Мне нужно было тебя увидеть.

Он не дает мне ответить. Целует, заглушая все мои возражения. Теперь его прикосновения медленные, глубокие, настойчивые. Как и дерзкие руки, скользнувшие под мою футболку. Шершавые от тяжелых тренировок, горячие ладони прикасаются к коже на спине. По всему телу пробегает дрожь, смесь страха и дикого, запретного возбуждения.

— Семён… — пытаюсь протестовать, но это звучит как стон.

— Тихо, — шепчет он в губы, подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Мир сужается до размеров кровати, до его тяжелого тела надо мной, до его губ на моей шее, груди, животе. Одежда куда-то исчезает. Я зажмуриваюсь, стыдясь своей наготы, дрожа от непривычных ощущений. Все происходит стремительно, как сон. Нас уносит в круговорот чувств и эмоций. Семён удерживает мои запястья над головой одной рукой, а второй изучает мое тело, оставляя обжигающие следы от своих губ на разных его участках.

А потом я вдруг охаю и начинаю задыхаться от резкой боли внизу живота. Мое тело напрягается, пытаясь вытолкнуть то, чего там никогда раньше не было. Семён замирает, глядя на меня распахнутыми от удивления глазами. Они потемнели от страсти и желания. Его губы слегка приоткрыты от частого дыхания. Мощная грудь вздымается надо мной.

— Юми… — сглатывает он. — Я… первый? — Теперь на его лице читается легкий шок.

Я пока не могу говорить, лишь киваю, кусая губу, чтобы не расплакаться от этой смеси боли, стыда и странной близости. Не понимаю, что чувствую сейчас. Мне приятно, и странно. Я растеряна. Нет-нет, я не буду сопротивляться, я хочу этого, я думала, просто…

Чёрт! Просто представляла все немного иначе.

— Прости, — он зацеловывает мое лицо. — Я.… Фак! — злится Семён. — Сейчас… сейчас будет лучше. Обещаю.

И все действительно меняется. Он буквально купает меня в своей нежности. Мягкие губы осторожно целуют, пальцы больше не впиваются в кожу, а только гладят, почти невесомо. Я ощущаю напряжение его тела, чувствую, как он сдерживает себя теперь.

Его дыхание смешивается с моим. Я тону в нем, перестаю думать, доверяюсь. И когда внутри все сжимается в тугой, огненный комок и разрывается тихим, сдавленным стоном, я понимаю, что уже не могу без него. Никогда.

Сэм обнимает меня, его сильные руки прижимают мое дрожащее тело к потной груди. Он нежно целует меня в лоб, в веки, в уголки губ.

— Спасибо, — тихо шепчет, и в этом слове столько смысла, что у меня снова наворачиваются слезы.

Я теснее прижимаюсь к нему, слушая, как его сердцебиение постепенно замедляется, и проваливаюсь в тяжелый, бездонный сон, полный его запаха и тепла.

А просыпаюсь снова резко, в этот раз от грубых мужских голосов, доносящихся из прихожей. Рядом никого нет, но простыня ещё теплая, тянущие, чуть болезненные, но приятно тяжелые ощущения внизу живота напоминают о том, что наша ночь была настоящей.

Голоса становятся все громче, и я легко различаю оба: один принадлежит моему Семёну, а второй — Демьяну.

Глава 25. Семён

Глава 25. Семён

Суббота. Утро начинается с того, что все, кроме меня и Демона, получают увольнительные. Ребята строятся, лица сияют от предвкушения свободы. Я стою по стойке смирно и ловлю на себе взгляд Авдеева. Он психует, это видно по напряженным скулам и сжатым кулакам, но спорить не решается. Сам виноват, придурок! Нечего было ко мне лезть, сейчас бы тоже домой собирались.

Наши глаза встречаются. Я не могу удержаться и уголок губы сам ползет вверх в едва заметной усмешке, а рука у бедра коротко, чтоб только он видел, показывает ему фак. Пусть знает, что я ещё не остыл.

Весь день мы кружим по казарме и плацу как два заряженных магнитных шара, едва не сталкиваясь, но оба сдерживаемся. Каждая мышца у меня напряжена до предела, но я кремень. Больше не позволю этому мудаку вывести меня из себя и наломать дров.

Мысли целиком и полностью заняты Юми и нашим не состоявшимся свиданием. Бесит, что не могу быть рядом. Скучаю жутко и невыносимо. К вечеру я готов лезть на стены от тоски по ней. Не просто хочу, мне жизненно необходимо увидеть Юми. Эти мысли сводят с ума и гложут изнутри. Она там, за забором, а я тут, в клетке. Бесит люто, но я знаю, что делать!

Выдержки мне не занимать. Притворяюсь спящим, лежу без движения, слушая, как Демон ворочается на соседней койке. Наконец его дыхание становится ровным и тяжелым. Для верности выжидаю ещё полчаса, а потом резко сажусь на постели. Пора.

Одеваюсь и выхожу из комнаты. Крадусь старым, проверенным маршрутом через подсобку на первом этаже, где сломанная решетка, потом по тенистому участку забора. Сердце колотится, но не от страха, а от предвкушения. Скоро я увижу свою девочку, обниму и прижму к себе. Главное успеть вернуться до подъема.

Город спит. Бегу по пустынным улицам, и кажется, будто я единственный человек на свете, кому так остро куда-то нужно. Подъезд ее дома закрыт, но мне везет и выходит пожилая женщина с собакой. Ловко проскальзываю внутрь, бормоча «спасибо».

Сердце выпрыгивает из груди, когда поднимаюсь на ее этаж. Палец сам находит кнопку звонка. Жду, затаив дыхание, прислушиваясь к малейшему шуму за дверью.

— Кто там? — испуганно спрашивает Юми.

— Юми, это я, Сэм. Открой, — голос предательски срывается.

Дверь распахивается. Она стоит передо мной в пижаме, растрепанная, с широко раскрытыми глазами. Выглядит так… по-домашнему. Хрупко и чертовски красиво.

— Ты такая красивая, — вырывается у меня, и я шагаю вперед, захлопывая дверь. Прижимаю Юми к себе, и губы сами находят ее губы.

Целую жадно, с голодом, вкладывая в этот поцелуй все дни разлуки. Она замирает на секунду, потом отвечает неуверенно, но всё же отвечает.

— Стой! — ее ладони упираются мне в грудь. — Семён, что ты здесь делаешь? Ты сбежал?

Вижу в ее глазах панику. Улыбаюсь, пытаясь успокоить.

— Все под контролем, не пугайся.

— Это как? — она скрещивает руки на груди, защищаясь.

Мне не нравится эта стена. Беру ее за запястья, мягко, но настойчиво опускаю руки.

— Ты волнуешься обо мне, — хриплю, чувствуя, как от этой мысли сжимается все внутри. — Это чертовски приятно. Я очень скучал, Юми. Мне нужно было тебя увидеть.

Снова целую ее, уже медленнее, глубже. Она слабеет в моих объятиях. Мои руки скользят под ее футболку, чувствую, как она вздрагивает от моих прикосновения.

— Семён… — стонет она, сводя меня с ума.

— Тихо, — шепчу ей в губы, подхватываю на руки и несу в спальню.

Мир сужается до этой комнаты, до ее запаха, до ее тела подо мной. Все происходит в каком-то тумане страсти. Я держу ее запястья, губы скользят по шее, груди… И вдруг она резко вскрикивает от боли.

Замираю. До меня доходит. Смотрю на ее лицо, искаженное гримасой, и понимаю, что облажался.

— Юми…. - сглатываю. — Я… первый?

Она молча кивает, кусая губу. Черт! Как же я сам не догадался! В голове все переворачивается. Я злюсь на себя, на свою грубость.

— Прости, — целую ее лицо, ее закрытые веки. — Я… Фак! Сейчас… сейчас будет лучше. Обещаю.

Заставляю себя сбавить темп, стать нежным, внимательным к каждому ее вздоху. И когда Юми наконец замирает подо мной с тихим, сдавленным стоном, я понимаю, что все. Это навсегда. Я ее. Она моя. Никому не отдам свою девочку.

Прижимаю дрожащее тело к себе, чувствуя, как бьется ее сердце.

— Спасибо, — шепчу ей в волосы, целуя макушку.

Она прижимается ко мне, и через несколько минут ее дыхание выравнивается. Она засыпает у меня на руках. Лежу, не в силах пошевелиться, и просто смотрю на нее.

Мне нельзя спать, просто лежу и смотрю в темный потолок, а на губах играет счастливая улыбка. Юми дышит ровно, прижавшись ко мне. Ее волосы пахнут чем-то цветочным, и этот запах теперь будет преследовать меня везде. Перебираю в памяти сегодняшнюю ночь. Ее испуг, ее боль, а потом… доверие. Та самая хрупкая ниточка, что связала нас.

Внутри непривычная тишина и покой. Ни злости, ни желания кому-то мстить. Только Юми. Черт, да когда это успело так случиться? Когда месть превратилась в это… в это непонятное, теплое и одновременно щемящее чувство? Но оно настоящее. Единственное, в чем я сейчас уверен. Я не лгу ей. Ни в чем.