– Я здесь на неделю. Хотел бы задержаться подольше.

– Думаю, этого вполне достаточно, чтобы рассказать вам, чем я занимался.

Поднявшись наверх переодеться, Артур услышал внизу голоса и смех. Ему никогда особенно не нравились вечеринки или семейные посиделки. Он чувствовал себя неловко из-за того, что не мог рассказать ничего забавного или интересного. Обычно он стоял на кухне и разливал напитки или пощипывал закуски, предоставляя Мириам поддерживать разговор. Но теперь присутствие в доме других людей было ему приятно. Их шумное присутствие создавало атмосферу дружелюбия и тепла.

Артур по привычке достал из гардероба свои обычные брюки и рубашку, положил их на кровать и снял мокрую одежду. Но потом остановился. Эти старые брюки терлись о лодыжки и давили в поясе, когда он сидел. Его привычный наряд был униформой вдовца. Брюки и рубашки, купленные с участием Люси в Париже, выглядели несколько официально, поэтому он снова полез в шкаф и откопал старые джинсы Дэна, которые тот носил, пока не перестал в них влезать, и свитшот с надписью Superdry, что показалось ему забавным.

Вытершись полотенцем, Артур взъерошил волосы, оделся и спустился вниз.

В столовой уже накрыли большой кухонный стол – рулетики с колбасой, жареная картошка, виноград, бутерброды и салат. На стене висел блестящий баннер-поздравление. На столе лежали открытки и подарки.

– С днем рождения, Артур! – Бернадетт поцеловала его в щеку. – Будете распаковывать?

– Потом, позже. – Он всегда чувствовал себя неловко, открывая подарки перед другими, когда приходилось изображать восторг или удивление. Ему нравилось неторопливо снимать бумагу и рассматривать содержимое.

– Это все ваших рук дело?

Она улыбнулась.

– Кое-что мое. Дэн и Люси тоже постарались. Ваш сосед Терри, ему поручили присмотреть за детьми…

– Но… – Артур заколебался. – Вы ездили в больницу и оставили мне сообщение. Как все прошло?

– Давайте поговорим об этом позже. Этот день – ваш.

– Но это важно. Больше всего на свете я хочу услышать, что с вами все в порядке.

Бернадетт похлопала его по руке.

– Я в порядке, Артур. Результаты прекрасные. Опухоль оказалась доброкачественной. После всего беспокойства было так приятно заняться делом, помочь спланировать для вас этот сюрприз. Мне позвонила Люси. Она позвонила нам всем.

Артур ухмыльнулся.

– Натан сказал мне, что пооткровенничал с вами. Он узнал про мое назначение, и я рада, что вы поговорили. В общем, я в порядке.

– Слава богу. – У Артура как будто гора скатилась с плеч. У него даже задрожали колени и перехватило горло. Он протянул руки, обнял ее и прижал к себе. – Я так рад, что у вас все хорошо. – Бернадетт была мягкая и теплая, и от нее пахло фиалками.

– Я тоже, – дрогнувшим голосом призналась она. – Я тоже.

В дверь позвонили, и Люси крикнула:

– Я открою!

Дверь открылась.

– Эй, Укротитель, отпустите мою маму!

Артур уронил руки, но увидел, что Натан смеется.

Парень коротко постригся, и его голубые глаза как будто стали еще голубее. В руках он держал что-то завернутое в фольгу.

– Для вас.

– Для меня? – Артур принял подарок и снял фольгу. Под ней обнаружился шоколадный торт, такой чудесный, что казалось, будто его доставили из какого-то эксклюзивного магазина. На блестящей глазури красовалась надпись: «С 65-летием, Артур».

– Сам испек, – сказал Натан. – У нас с мамой все наладилось. Мы уже говорили. Она просто счастлива оттого, что я хочу этим заниматься. Она сказала про свои результаты?

– Да. Я так рад за вас обоих. Вы только посмотрите на этот торт, – Артур не стал указывать Натану на ошибку. – Это невероятно. Просто восхитительно.

Пара рыжеволосых ребятишек, подопечных Терри, влетели в комнату и едва не сбили Артура с ног. Один врезался ему в локоть.

– Эй, вы двое! – Натан взял торт и поставил его на стол. – Осторожнее, смотрите, куда бежите. Наденьте носки и обуйтесь.

Дети остановились и послушно исполнили указание.

– Им просто нужно, чтобы кто-то обратил на них внимание, – сказал Натан. – Терри – святой. Как он только справляется с ними.

К ним подошла Люси.

– Папа? Мы хотим показать тебе кое-что. Это твой подарок.

– У меня здесь куча подарков. Я их еще не открывал.

– Это большой подарок от меня и Дэна. Он в передней. – Она толкнула дверь.

– Вам не следовало так из-за меня беспокоиться. – Артур покачал головой, но последовал за дочерью.

Такого сюрприза он не ожидал. Вся стена была увешана фотографиями, аккуратно размещенными разноцветными рядами, словно образцы красок. И только подойдя ближе, он увидел лица. Свое собственное, лицо Мириам, Дэна, Люси.

– Что это?

– Твоя жизнь, папа. Ты не заглянул в полосатую коробку, поэтому я принесла тебе фотографии. Хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на них и вспомнил, какую фантастическую жизнь прожил с мамой.

– Да, но есть то, о чем вы не знаете. То, что я выяснил и…

– Что бы ты ни узнал, это не меняет того, что было у вас вместе. У вас было много лет счастья. Ты зациклился на прошлом, папа. На том времени, когда тебя не было в маминой жизни. И ты придумал другую жизнь, более яркую и интересную, чем та, что была у вас с мамой.

Артур повернулся – их были сотни, застывших мгновений его и Мириам жизни.

– Посмотри, папа. Посмотри, как улыбается мама, как улыбаешься ты. Вы были созданы друг для друга. Ты был счастлив. Пусть в вашей жизни не было ни тигров, ни ужасных стихов, ни шопинга в Париже. Пусть вы и не путешествовали по экзотическим странам, но у вас была целая совместная жизнь. Смотри на это, береги и помни.

Фотографии напоминали крошечные окна в многоэтажке, каждое из которых позволяло заглянуть в прошлое. Люси и Дэн расположили их в хронологическом порядке, и ближе к двери, слева от него, снимки были черно-белые, из того времени, когда они с Мириам только встретились. Он вспомнил, как увидел ее в первый раз, когда она вошла в мясную лавку с висящей на сгибе руки корзиной. Он даже помнил, что было в корзинке – свиные сосиски и упаковка сливочного масла. Корзинка выглядела изрядно помятой. Артур медленно обошел комнату, пристально вглядываясь в фотографии – вся его жизнь разворачивалась перед глазами.

Бернадетт, Натан и Терри тактично удалились на кухню, увлекая за собой рыжеволосую пару.

Артур протянул руку к фотографии со дня их свадьбы. Он выглядел таким гордым, и Мириам смотрела на него с обожанием. Следующей была фотография Мириам с детской коляской, в которой лежала Люси. С запястья жены свисало что-то блестящее.

– Куда ты, папа? – крикнула Люси, когда он выбежал из комнаты и поднялся наверх.

– Сейчас вернусь. – Он спустился через несколько секунд со своей коробкой с инструментами и монокуляром и, вставив монокуляр в глазницу, приник к фотографии. С запястья Мириам свисал золотой браслет с шармами.

– Так что это не было секретом. Она действительно носила браслет, – сказала Люси, приглядываясь внимательнее. – Я этого не помню.

– Я тоже.

– Он ей не идет, правда?

– Не идет.

– Но ты видишь теперь, что был счастлив? И какой-то дурацкий золотой браслет ничего не меняет.

Артур стоял, опустив руки. От любви и гордости кружилась голова. Сколько же часов и сколько клейкой ленты потребовалось детям, чтобы доказать ему это. Он был слеп. Последние двенадцать месяцев одиночества и следования распорядку стерли краски жизни. Пустоту нужно было чем-то заполнить, и он заполнил ее разгадыванием тайн старого браслета. Он сочувствовал Сонни Ярдли, потерявшей брата. Но там был несчастный случай. Мириам поняла, что нужно двигаться по жизни дальше, и сделала это. Вместе с ним.

Он дважды прошелся по комнате, улыбаясь, вспоминая. Как впервые взял Люси на руки, с какой гордостью катал детей в коляске. Какой красивой была Мириам на вечеринке по случаю его сорокалетия, какой любовью светились ее глаза.

– Так мы готовы? – крикнул Дэн.

– Ты такой нетерпеливый. Папа еще смотрит.

Дэн пожал плечами.

– Я просто подумал…

Люси покачала головой.

– Ладно, давай, – смягчилась она.

– Что такое? – спросил Артур. – Что происходит?

Свет померк. Бернадетт чиркнула спичкой и зажгла свечи на торте.

У Артура заколотилось сердце. Все пели «С днем рождения», и ему понравилось, что Люси и Дэн поют «С днем рождения, папа», рыжеволосые детишки «С днем рождения, сосед», Бернадетт – «С днем рождения, Артур», а Натан просто пробормотал что-то невнятное.

Артур никак не ожидал, что когда-нибудь снова почувствует себя таким счастливым. Он сидел в своем кресле с коктейлем в руке. Бернадетт настояла на том, чтобы приготовить ему «Секс на пляже». Коктейль оказался приятным на вкус, сладким и теплым. Артур не был тусовщиком, но как же приятно, когда к тебе один за другим подходят гости. Дэн присел на корточки и шепотом сообщил, как сильно он скучает по Англии – по печеным бобам «Хайнц» и деревенским просторам. Терри сказал, что пригласил Люси в кино на следующей неделе, и она согласилась. Будет идти фильм, который нравится им обоим. Артур ведь не против?

Артур не возражал и сказал, что это было бы здорово. Он наблюдал за ними – как они разговаривают. Люси смеялась, и он подумал, что никогда не видел, чтобы она смеялась с Энтони.

– Я разговаривал с Люси. Она рассказала мне о мамином браслете, – сказал Дэн.

Браслет лежал в кармане промокших брюк, валявшихся на полу в спальне. Думать об этой треклятой безделушке не хотелось. Может быть, ему и впрямь следовало выбросить его в море. Теперь браслет принадлежал прошлому, где его и следовало оставить.