Станет ли ему легче, если он избавится от браслета?

Впрочем, оставалась еще одна загадка, еще один шарм, о котором он не знал ничего. Сердце. Коробка в форме сердца, замок и шарм – тоже сердце.

Артур задавался вопросом, станет ли ему легче. Может быть, шарм расскажет, что жена любила его, что их время вместе не было для нее компромиссом. Ответы могут быть в нем.

Должны быть.

С другой стороны, так заманчиво войти в море с браслетом. Волны убаюкивали его. Если унести браслет с собой, он наверняка исчезнет. Ноги уже мокрые, так почему бы не войти в море по пояс, по грудь, плечи? Пусть оно накроет рот, нос, глаза, пока не останется только клок белых волос, который захлестнет и заберет с собой волна?

Кому есть до этого какое-то дело?

Несколько месяцев назад он сказал бы, что никому и никакого. Но потом он снова сблизился с Люси. Он целовался с Сильви. О нем заботилась Бернадетт.

Именно мысль о Люси заставила его встать. Он нужен ей, и она нужна ему. Под ногами захрустела галька. Море не получит то, чего требовало от него. Люси. Дочь достаточно натерпелась – выкидыш, развод, потеря матери. Надо быть эгоистичным старым дураком, чтобы вот так взять и покончить с собой, омрачив ее жизнь еще одной трагедией.

Артур пятился и пятился, пока не оказался на берегу.

Он сел на камень и уставился на браслет, сиявший на фоне темно-серой гальки, моря и чернильного неба. Шарм-сердечко как будто светился. Рядом с ним, в лужице, покачивался крохотный серый краб. Бедняга оказался в ловушке. Море отступит с отливом, солнце высушит воду, и сам он высохнет до хрустящей корочки.

Артур опустил пальцы в воду. Краб пошевелил одной клешней, как будто помахал ему, и затих. Артур просунул руку дальше. Его маленький друг по-своему изображал статую.

– Ты можешь умереть, если останешься в этой луже. В море ты будешь в большей безопасности. – Артур сложил ладонь чашечкой, и краб переполз в нее. Он поднял руку, и оба посмотрели друг на друга. Глаза у краба были черные и маленькие, как булавочные уколы.

– Не бойся, – сказал Артур.

Он отнес его к морю, подождал, пока набежит волна и положил у кромки воды. Краб остановился на мгновение, как будто хотел поблагодарить и попрощаться, и пополз. Легкая волна накрыла его, а когда отступила, краба уже не было.

Артур посмотрел на опустевшую лужицу. «Может, и я тоже застрял в такой вот ловушке, – подумал он. – Мне нужно вернуться в море, даже если оно пугает неизвестностью, иначе я иссохну и умру».

Он представил, что сказала бы Люси, если бы увидела его здесь, промокшего до нитки, спасающего краба. «Ты же простудишься и умрешь. Иди согрейся». Так он сам говорил ей, когда она была ребенком. Странно, они как будто поменялись ролями. Мириам, наверно, тоже сочла бы это забавным.

Что бы он ни делал теперь, все это не имело ровным счетом никакого значения. Он – вдовец, и никто не укажет, как ему жить. Захотел бы – исполнил джигу прямо в море. А почему бы и нет?

Он дрыгал ногами, изображая танец, пока не нахлынула волна.

– Посмотри на меня, Мириам.

Он истерически рассмеялся, и слезы покатились по щекам, смешиваясь с каплями дождя.

– Я веду себя глупо. Я прощаю тебя. Ты ничего мне не рассказывала, считала, что так будет лучше. Я все еще жив. И хотел бы, чтобы ты тоже была жива, но… И я хочу жить, даже если это больно. Я не хочу быть высохшим крабом.

Он пробежался, потом перешел на шаг и снова пробежался, то входя в море, то выходя, и ледяная вода напоминала, что он жив. Он раскинул руки, обнимая ветер, открываясь ему, жмурясь от соленых брызг.

Нужно простить и забыть. Другого пути нет.

Он обхватил себя руками и пошел навстречу ветру, пока не добрался до кафе. По небу бежали темные тучи, и солнце проглядывало из-за них. Капли дождя сверкали по краю сине-белого полосатого навеса. Лужи на тротуаре блестели, как зеркала.

Какая-то пара с фокстерьером открыла дверь и вошла внутрь. По их непромокаемым брюкам и курткам стекала вода. «Я такой же мокрый, как и они», – подумал Артур. Мириам сказала бы, что в таком виде входить в кафе нельзя. Но он вошел. И поежился, когда теплая струя воздуха обожгла щеки.

– Господи, да вы только посмотрите на себя, – встретила его хозяйка в желтом фартуке. – Давайте-ка вытремся. – Она исчезла за прилавком и тут же вернулась с пушистым небесно-голубым полотенцем. Другое полотенце, потрепанное, она предложила паре для их собаки. – Ну и погодка сегодня. Вы, наверно, гуляли, да? Все так быстро меняется. То ясно и светло, то вдруг стемнеет в одну минуту и… – Она щелкнула пальцами. – Но солнце, мой милый, выходит всегда. Думаю, и мы сейчас дождемся.

Мокрый насквозь, он хотя бы вытер насухо лицо. Вошедшая перед ним молодая пара пила горячий шоколад. Волосы у девушки были темные, как у Мириам. Горячий шоколад им подали в высоких стаканах – с высокой белой шапкой взбитых сливок, посыпанных шоколадной крошкой.

Когда хозяйка в желтом фартуке подошла к Артуру, он попросил то же самое. Потом, сидя у окна, он зачерпывал сливки длинной ложкой и смаковал каждый глоток горячего, тягучего напитка.

После кафе Артур сел сначала на поезд, а потом автобусом вернулся домой. Одежда прилипала к телу и шуршала при ходьбе. Он уже подходил к дому, когда в кармане завибрировал мобильный. Сообщение пришло от Бернадетт.

«Позвоните мне».

Воспоминания

Воспоминания

В коридоре было темно и холодно. Артур уставился на сообщение. Коротко и по существу.

«О боже, нет», – была его первая мысль. Только бы с ней все в порядке. Сейчас он разденется и позвонит ей.

Как он и предполагал, никаких поздравительных открыток не было. Люси должна была быть в школе. Бернадетт, возможно, все еще в больнице. Он был сам по себе.

Положив ключи на полку рядом с тканевым листом попурри, Артур остановился. Какой-то шуршащий звук. Или показалось? Странно. Некоторое время он стоял неподвижно, прислушиваясь, но ничего больше не услышал. Объяснив слуховые галлюцинации возрастом, Артур слегка приоткрыл дверь в переднюю, и тут его сердце едва не остановилось.

Силуэт на фоне окна. Мужской. Неподвижный.

Грабитель.

Артур открыл рот, чтобы закричать, завопить, издать любой звук, какой только получится, но ничего не случилось. Он закрыл за собой дверь, но не стал возиться с ключами. «Почему я? У меня ничего нет. Я глупый бедный старик».

И тут напомнила о себе гордость. Неужели после того, что было, он позволит какому-то чужаку еще больше все испортить?

Хорошо, что здесь нет Мириам. Уж она бы испугалась до обморока. Он сделал шаг вперед и громко заговорил в темноту:

– У меня здесь нет ничего ценного. Если ты сейчас уйдешь, я не стану вызывать полицию.

Из кухни донесся глухой удар. Сообщник. У Артура пересохло во рту. Рассчитывать не на что. С двумя незваными гостями договориться не получится. Они и слушать его не станут.

Не найдя поблизости ничего другого, он схватил зонтик и, приготовившись нанести удар ручкой, подался вперед, чтобы заглянуть в комнату.

Позади него, на кухне, зажегся свет. Он моргнул и пошатнулся.

– Сюрприз! – пропел хор голосов. В его столовой толпились люди. Он попытался сосредоточиться и разглядеть лица вторгшихся в дом чужаков.

Бернадетт в белом фартуке. Терри, без черепахи. Двое рыжеволосых сорванцов, без обуви.

– С днем рождения, папа! – Появившаяся откуда-то Люси заключила его в свои объятия.

Артур опустил оружие.

– Я думал, ты забыла.

– Мы стояли здесь в темноте и ждали вас целую вечность. Я отправила сообщение, – сказала Бернадетт.

– Я как раз собирался позвонить. Все в порядке?

– Поговорим позже. Сегодня ваш день рождения.

– Ты же насквозь промок! – ахнула Люси. – Терри сказал, что видел, как ты отправлялся утром на прогулку. Мы думали, ты уже дома…

– Мне нужно было выбраться. Я… Ох, Люси! – Он снова обнял ее. – Я скучаю по твоей маме…

– Знаю, папа. Я тоже.

Под ногами у Артура на ковре образовалась небольшая лужица. Синие брюки прилипли к ногам. Потяжелевший от воды пиджак висел на плечах.

– Я вышел прогуляться. И попал под дождь.

– Давай. Снимай эту одежду и присоединяйся к нам, – сказала Люси. – Но в переднюю пока не заходи.

– Там какой-то человек. Я подумал, грабитель…

– Предполагалось, что это будет твоим большим сюрпризом на день рождения. – Люси посмотрела через плечо отца. – Но, наверно, ты можешь получить его прямо сейчас.

– Привет, папа.

Артур не поверил своим ушам. Машинально обернувшись, он увидел сына, стоящего с раскинутыми руками.

– Д-Дэн… Это действительно ты?

Дэн кивнул.

– Мне позвонила Люси. Я решил приехать.

Все, чего хотел Артур, это обнять сына, быть рядом с ним. Когда Дэн уезжал в Австралию, они смогли лишь дружески похлопать друг друга по спине. Теперь они стояли, крепко обняв друг друга, и щетинистый подбородок сына щекотал его макушку. Гости притихли, не мешая отцу и сыну насладиться моментом единения.

Наконец Дэн отстранился и удивленно посмотрел на Артура.

– Черт возьми, пап, что это на тебе такое?

Артур посмотрел на свои синие брюки и рассмеялся.

– Долгая история, – сказал он.