Алик прыснул.

Я достал телефон.

– И куда же ты собрался звонить? – Его улыбка сияла в темноте. – Маме? Папе? Или, может, в полицию?

Я хотел позвонить Сане или, на худой конец, Мите, но сети не было.

– Обыкновенная глушилка, – радостно сообщил Алик.

Он был возбужден и необычайно доволен.

Я огляделся и, заметив неподалеку стул, сел на него.

– Давай просто поговорим? – предложил я.

– Поговорим? – Алик скривился. – Поговорим – это для девочек. А мальчикам положено сражаться.

– Поговорим – это для всех, кто хочет прийти к обоюдному согласию.

– А я не хочу приходить к согласию! – Он вдруг разозлился. – Я хочу сражаться!

– Тогда почему мы не на крыше?

– Не понял. – Он на секунду замер. – Что это значит?

– В кино финальный поединок должен происходить на крыше, чтобы проигравший потом свалился вниз.

– А, ты про это. – Он хмыкнул. – Заметь, у меня даже пистолета нет. Но зато есть кое‑что другое. – Сунув руку в карман, он достал горсть дротиков. – Вообще, я довольно меткий. А ты?

Я не ответил. Тогда, прицелившись, он кинул в меня дротик. К счастью, тот пролетел мимо, хотя и прямо над ухом.

– Обалдел?! – Я вскочил.

– Тут освещение плохое. – Алик хихикнул. – Но в следующий раз точно не промахнусь. Кстати, можешь найти для себя такие же, если хорошенько поищешь. И тогда будешь отстреливаться. Здесь еще другой стаф есть. Поищи, вдруг пригодится. Но не думай, что я не буду мешать тебе.

В его руках появился газовый баллончик, и я машинально закрылся рукой.

– Погоди, – остановил меня он. – Мы же еще не начали. Так, пока правила объясняю. В общем, суть ты понял? Твоя задача – выбраться отсюда с минимальным ущербом для себя, ну… и, если пожелаешь, с минимальным ущербом для мобов. Но тут придется определиться, потому что если начнешь их спасать, то пострадаешь намного сильнее.

– Каких еще мобов?

– Так вон же они. – Алик махнул в сторону ростовых кукол, и те зашевелились.

Я остолбенел:

– Что происходит?

– Ты сильно усложнил себе задачу, не определившись с мотиватором. Теперь придется выбирать.

Глава 37

Глава 37

Алик медленно подошел к медведю и зайцу.

– Наташа – Ева. Ева – Наташа. Итак, задание первое. Определишь правильно, кто где, дам подсказку, не угадаешь – обе поймают по дротику.

– Да пошел ты к черту. – Я ринулся к куклам, но в ту же секунду ногу обожгло острой вспышкой боли.

Из бедра торчало розовое пластиковое оперение дротика. Который, стоило мне пошевелиться, вывалился сам.

– Нужно играть по правилам, – сказал Алик. – Ты уже решил, кого собираешься спасать? Медведя или зайца? Ах да. Наверное, надо сначала определиться, что будет с тем, кого ты не сможешь спасти? Я предлагаю отрезать палец. Довольно щадяще в рамках игры, как ты считаешь? Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь умер. Ты-то ладно, ты – овощ, у тебя нет мнения. Но я против смертей. За смертью приходит пустота, а боль – индикатор жизни. И кстати, если ты поторопишься и быстро найдешь ключ, то палец можно успеть пришить.

– Какой еще ключ?

– От выхода, конечно.

– Но дверь не заперта.

– Иди проверь. Мне хватило времени, чтобы все это провернуть, пока ты искал, как включить свет.

– Алик, – понимая, что имею дело с ненормальным, я предпринял еще одну попытку взять себя в руки, – ради чего это все? Ты просто хочешь услышать, что ты молодец? Так вот: ты – молодец. И победитель. А я… Я совершенно точно готовлю лучше тебя омлет. Да и все остальное тоже, а на большее и не претендую. Однако омлет твой на самом деле отстойный. Говорю тебе как есть. Так что, если хочешь по-настоящему победить меня, придется нам переместиться на кухню. Все остальное мне неинтересно.

– Прекрати бесить! – неожиданно визгливо заорал Алик. – Ты будешь играть в мою игру! По моим правилам!

Дротики из его руки один за другим полетели в медведя и зайца. Один воткнулся медведю в плечо, другой, к счастью, от зайца отскочил. Медведь сдавленно пискнул. Но понять, кто из девчонок спрятан под маской, было невозможно.

– Ищи ключ! – потребовал Алик. – Пальцы подождут.

– Ладно.

Подыгрывая ему, я медленно пошел между столиков, проводя ладонью по внутренней стороне столешницы, но не сильно нагибаясь, чтобы не терять его из виду.

Алик очень хотел, чтобы я бросился на него или просто ударил. Он буквально нарывался, хотя держался на небольшом расстоянии, не позволяя его сократить, и, когда я приближался, менял положение.

– Так, молодец, очень хорошо… – Он повеселел. – Но холодно. Совсем холодно. Прямо-таки лед.

Найти что-то в полумраке ресторанного зала было занятием минимум на сутки. А Алик нервничал и хотел быстрого развития событий, потому вряд ли стал бы запрятывать ключ в потаенные дальние углы. Он придумал что-то предполагавшее действие.

Сделав вид, будто ищу, я присел на корточки возле стула и принялся его осматривать. Кто-то из кукольных зверей тихонько захныкал.

– Что ты делаешь? – Алик подошел, остановившись в нескольких шагах от меня.

И я уже приготовился накинуться на него, как мне в плечо прилетел еще один дротик. От неожиданности и боли я вскрикнул.

– Где твоя воля к победе, Чёртов? – расхохотался Алик.

– Тащи яйца и сковородку. Увидишь, – стиснув зубы, прошипел я.

Температурный туман, отступивший на время, снова накрыл голову.

– Придурок! – Алик со злостью пнул соседний стул.

Грохот, с которым тот упал, стал для меня сигналом к действию. Я вскочил и бросился на Алика, но он, проворно уклонившись, пробежал между столами и на глазах повеселел.

– Больше всего мне нравится смотреть, как ты злишься. Прямо бальзам на душу. Но мы отвлеклись. – Он подошел к зайцу и ущипнул его. Заяц взвизгнул. – Кого ты выбираешь? Предлагаю не глядя. То есть тебе нужно решить две задачки. Сначала выбрать ту, чьи пальцы тебе дороже, а потом угадать, где она прячется.

– Еву ты наверняка не тронешь.

– Да неужели? – Алик покачал головой. – А говоришь, все о нас узнал. Ей я отрублю пальчик с еще большим удовольствием. Она уж точно заслужила. А вот Наташу немного жаль. Хотя она тоже знает толк в боли, поэтому наверняка оценит.

Алик завел руку за спину и вытащил из-за пояса под курткой длинный кнут. Такой, каким в цирке подгоняют лошадей.

– О-па! Вот и стимул поторапливаться появился.

Щелчок кнута прозвучал как выстрел.

– Погоди. – Я оперся о стол, потому что все плыло. – С одной стороны, ты хочешь, чтобы я искал ключ, с другой – требуешь кого-то спасать. Прости, но у меня температура, и я плохо соображаю.

– Какой же ты тупой. – Алик снова неприятно хихикнул, отчего признаки сумасшествия стали заметны еще сильнее. – Олег говорит, что такие, как ты, пока не искупаются в собственном дерьме, ничего не понимают. Что вас надо учить, лечить и наказывать. Хитрожопые обыватели, не верящие ни во что черти, грибковая гниль планеты, ваше место на скотобойне, вы тратите жизнь только на удовлетворение собственных потребностей: жрать, спать и трахаться – вот все, на что вы способны. А потому должны всегда знать свое место!

Я едва успел отшатнуться от кончика кнута, который чуть не проехался мне по лицу.

Медведь задергался, а заяц наклонился вперед и уткнулся в колени.

Меня довольно сложно довести. Я редко теряю самообладание и выхожу из себя настолько, чтобы впасть в ярость и пытаться уничтожить противника во что бы то ни стало. В школе я дрался, мог даже начать первым, но лишь пару раз заводился так, что меня оттаскивали, и вот тогда, в эти моменты, я боялся сам себя, ведь то был уже не я, а неуправляемое взбесившееся животное, стремящееся растерзать каждого, кто встанет у него на пути. И теперь я явственно ощутил, как эта звериная сущность просыпается внутри. Как она глухо рычит, скалится и требует жертв.

Растревоженный Ош, еще совсем тихий, но уже почуявший чужака.

– Олег говорит, что ваши души крохотные, как зерна гороха, и в аду вас ждет гороховый суп.

– Алик… – Я медленно двинулся к нему. – Ты пил сегодня таблетки?

– Иди в жопу! – Он ощерился и снова замахнулся кнутом. – Живите сами на своих таблетках!

– А вчера?

Кнут полоснул прямо по руке, и мне показалось, будто ее отсекли ножом. В глазах потемнело – то ли от боли, то ли от резкого прилива адреналина.

Я уже не шел – я мчался к нему огромными скачками. Однако стоило мне оказаться перед ним на расстоянии вытянутой руки, как глаза, носоглотку, рот обожгло выпущенной из баллончика струей. Я почувствовал, что задыхаюсь. Согнулся, силясь утереться подолом свитера, и тут же получил пинок в бок. Но на ногах удержался и ударил вслепую воздух.

Смех Алика раздался с другой стороны.

Кнут щелкнул и прошелся мне по спине, отчего ноги все-таки подогнулись и я, сам того не желая, опустился на колени.

– Вот! – крикнул он. – Это то положение, в котором ты должен находиться всегда! Если бы ты знал, Чёртов, как ты меня бесишь! Я бы мог даже убить тебя, но тогда ты ничего не почувствуешь.

Пошарив вокруг себя, я наткнулся на ножку стула, подтянул его ближе и, опираясь на него, поднялся. Следовало срочно что-нибудь предпринять, но я был ослеплен болью, жжением и, приходится признать, нарастающей паникой.

Игра Алика заключалась не в поиске ключа – ему просто хотелось поиздеваться надо мной.

– Стой там! – приказал он. – Сделаешь шаг – еще получишь. Ты, вообще, что о себе надумал? И Ева ему нужна, и Наташа… Да ты поди возомнил себя львом? Прайд собираешь, урод? Ева – моя, и только моя. Ясно тебе? У тебя не было ни единого шанса. И никто, ни одна тварь не имеет права позариться на нее! Ты понимаешь меня, Чёртов? Ты понимаешь, что я тебе говорю?!