– Да я уже и не помню.

– А я тебя обязательно вспомню. Клянусь. Пусть меня хоть через сто лет спросят, кто меня учил целоваться, я сразу скажу, что это ты.

– Ладно. – Я снова потянулся к ней. – Тогда продолжим?

И тут вдруг Наташа смутилась, растерялась, заерзала на стуле:

– Ну да, но… Это все так неожиданно…

– Очень неожиданно, – хмыкнул я. – Прям неожиданнее не бывает.

– Мы собирались готовить плов.

Резко вскочив, она принялась открывать кухонные шкафчики, хотя пакет с продуктами так и остался лежать неразобранным на полу.

Не вставая со стула, я поймал Наташу за руку и усадил к себе на колени. Она вся напряглась.

– Давай просто договоримся, что если в следующий раз тебе захочется меня поцеловать, то можешь это делать без стеснения.

– И все?

– И все. Теперь можно и плов.

Наташа медленно поднялась, постояла секунду и, тут же обхватив ладонями мое лицо, крепко прижалась губами к моим губам.

– Вот, – рассмеялась она, отстраняясь. – Уже захотелось.

Мы приготовили плов, а потом смотрели какой-то сериал, только ни его название, ни сюжет я не запомнил, потому что все три серии бездумно гладил ее по волосам и, казалось, впервые за последние полгода успокоился.

Глава 33

Глава 33

Алик объявился на другой день. По правде говоря, я еще немного сомневался, что историю о его нападении Наташа не выдумала. Но, как выяснилось, не выдумала.

– Ну привет. – Он выпрыгнул из машины каршеринга, припаркованной возле Наташиной школы. – Я тебе звоню, звоню, а ты не отвечаешь или сбрасываешь.

– Я была занята. Прости, – с несвойственной ей неуверенностью принялась оправдываться Наташа.

– И чем же?

Алик направился к ней, будто не замечая меня.

– Привет! – Я заслонил ее собой. – Что тебе надо?

– О, Чёртов, и ты здесь? Подожди-ка в сторонке, нам с Наташей пошептаться нужно.

– Пошепчись со мной. – Я с вызовом шагнул вперед.

– Ой, нет. – Алик скривился. – Даже не упрашивай, я парнями не увлекаюсь.

– Короче, – я толкнул его в грудь, – либо ты сейчас же уезжаешь и больше никогда здесь не появляешься, либо мы идем в полицию и пишем заявление о твоем сталкерстве и нападении.

– Так я и думал. – Чуть сдав назад, Алик рассмеялся. – Ничего сам не можешь. Ты еще маме пойди пожалуйся. Наташ, это его собственная инициатива или ты попросила? Спорим, что ты? Сам он не осмелился бы. Но ты меня прости, больше подобное не повторится. Только не подумай, что я это говорю из-за Чёртова. Нет. Я сам сожалею. Клянусь. Ща, погоди. – Он быстро зашагал к машине.

Наташа потянула меня за руку:

– Давай сбежим?

– Нет, – отрезал я. – Сбегать я точно не собираюсь. Просто не уверен, будет ли толк от того, что мы подеремся. Алик настырный и нарочно дразнит. Но не волнуйся, тебя он и пальцем не тронет.

– Скажи ему про Олега, – посоветовала Наташа. – Помнишь, он рассказывал про брата, который разбился? Алик как-то упоминал, что Олег– единственный, чье мнение его когда-либо интересовало.

Алик взял из машины букет и уже возвращался.

– Ладно. Ща решим, – пообещал я.

– А с цветами что?

– Лучше не бери.

– Зря стараешься. – Я преградил Алику дорогу. – Ты опоздал. Наташа – моя девушка, и твоя навязчивость неприятна нам обоим.

– Твоя девушка? – Алик сделал вид, что удивлен. – Интересно, с каких пор?

– С недавних. Но ты не можешь с этим не считаться.

– Ой, да перестань. От того, есть ты или тебя нет, ничего не меняется. Я пришел, забрал у тебя Еву, так ты даже не рыпнулся. И сейчас будет то же самое, если Наташа меня простит, конечно. – С мерзкой ухмылочкой он протянул ей букет белых роз, но я ударил по руке, и цветы выпали.

– Что значит «забрал Еву»? Где она?

– Подними то, что уронил. – Улыбка мигом сменилась гримасой раздражения.

– Скажешь, где Ева, подниму.

Мы стояли на расстоянии шага, и ударить первым мог любой из нас.

– То есть предлагаешь обмен? Правильно ли я понимаю? – Алик посмотрел на Наташу. – Слышала, да? Он собирается обменять тебя на Еву.

– Я такого не говорил!

– Ты уж определись, Чёртов, кто тебе на самом деле нужен. Может, и впрямь договоримся?

Я схватил его за куртку на груди и притянул к себе:

– Где Ева?!

Самообладание покидало меня со стремительной скоростью, кто‑то дикий и страшный во мне уже жаждал немедленной расправы.

Обхватив меня за шею, Алик наклонился к моему уху и прошептал:

– В моей постели.

Я ударил его в живот, оттолкнул и уже замахнулся, чтобы двинуть в челюсть, но тут на поднятой руке повисла Наташа.

– Пожалуйста, не нужно. Там моя учительница по английскому идет. У меня будут неприятности.

– Хочешь, прокатимся? – вдруг предложил Алик, кивнув на машину. – Поговорим.

– Давай. – Я направился к кару, а он задержался: поднял розы, сунул их Наташе и что‑то тихо сказал, потом догнал меня; заскочил на водительское сиденье и завел мотор.

– Куда поедем?

– Без разницы.

– Отвезти тебя к Еве? – Он поправил зеркало заднего вида. – Не, я шучу. Это было бы слишком просто.

Во мне все еще кипело.

– К чему весь этот цирк?

– Что ты? – Алик рассмеялся. – Цирк – это святое.

В отличие от меня, он пребывал в прекрасном расположении духа, ему очевидно доставляли удовольствие подобные сцены.

– Ты, вообще, понимаешь, что напал на Наташу? Что это за гранью нормальности? И что, даже если бы у меня ничего с ней не было, мне бы пришлось за нее вступиться!

– Вступиться. – Он прыснул. – Наташа сильно преувеличивает. И, возможно, переносит на меня свои фантазии. Ты, кстати, подумай об этом.

– Как бы то ни было, отстань от нее. Ты же не хочешь, чтобы она свои фантазии в полиции рассказывала?

– Да что ты мне все полицией угрожаешь? Детский сад, ей-богу. Тебя совсем не учили самостоятельности? Или ты только с подсказками можешь? Ладно. Помогу чуток. Ты когда-нибудь играл в игры с нелинейным сюжетом? Те, где твое решение определяет финал. Так вот, настал момент выбора: по какой ветке мы двинемся дальше. Вариант первый: ты отказываешься от Наташи и выбираешь Еву. Тогда ты продолжишь квест, и, если очень попросишь, я дам подсказку, но, когда ты найдешь Еву, предстоит схватка с финальным боссом. Вариант второй – ты выбираешь Наташу, и испытания начинаются прямо сейчас. Выдержишь – получишь право ответного хода. И так пока кто-то не сдуется. Стоп-слово – «дофамин». Можешь подумать минут пять. Нет, ладно, десять. В данный момент я никуда не тороплюсь.

– Я не буду думать. И ни в одну из твоих игр играть не собираюсь.

– Так не получится. Просто прими это как данность. Кем-то обязательно придется пожертвовать.

– Ева скоро вернется сама. Наташа тебя боится. Потому заканчивай страдать фигней.

– Куда это Ева вернется? – Алик нахмурился.

– Ты об этом не знаешь, и это лишний раз доказывает, что она не с тобой. Я уже понял, ты – злопамятный и тебе нужны не извинения, а месть. Но не будь жалким. Не вмешивай девчонок. Давай как-нибудь между собой разберемся.

– Как разберемся? Сыграем в камень-ножницы-бумага? Или монетку подбросим? Ты просто не понимаешь, как это работает. Результат не имеет значения. Важен процесс.

– Если результат не важен, то почему тебя беспокоит финал «Дофамина»?

– Внимание! Даю подсказку. – Алик скорчил придурковатое лицо. – Если бы это был не ты, я бы не расстроился.

– А что со мной не так? – Я настолько удивился, что даже немного успокоился. – Мы ведь хорошо общались в лагере.

– Все, Чёртов, ты меня достал! Как можно быть таким скучным и дотошным?

Резким движением Алик крутанул руль, и я едва не треснулся головой о дверь. Но стоило вернуться в прежнее положение, как машина рывком затормозила, и меня снова тряхнуло. Алик прибавил газу. Мы промчались метров двести по шоссе, и он с юзом свернул во двор. Счастье, что единственные прохожие, попавшиеся нам на пути, шли по тротуару. Проскочив через двор насквозь, Алик выехал на заснеженную, но пустую улицу и принялся вилять из стороны в сторону зигзагами.

Естественно, мой желудок возмутился, но лучше было протошниться в арендованной Аликом машине, чем пожаловаться. Крепко сжав челюсти, я молча терпел, так что ему самому вскоре надоела болтанка и он попросту остановился посередине дороги.

– Почему у тебя нет своей машины? – как ни в чем не бывало спросил я.

– Есть. Но она в розыске.

– И ты тоже в розыске?

– Нет. Только машина. Отец подлянку решил устроить.

– За что?

Сзади с грохотом подкатился мусоровоз. Но Алик и не подумал отъехать.

– Меня мама любит, а отец – ненавидит. Он всегда любил Олега больше и до сих пор считает, что я виноват в его смерти. А я не виноват. Я сам чуть не погиб. Но на меня отцу плевать. А мама все понимает. Она – солнце. Самая лучшая.

– А то, что ты пьешь эти свои таблетки, от которых я в иной мир чуть не отъехал, тебе не мешает водить? Так можно?

– Можно.

– Я хочу знать, за что ты на меня злишься.

Водитель мусоровоза требовательно посигналил.

Алик высунул руку в окно, показал ему средний палец и медленно повернулся ко мне:

– Простота хуже воровства, Чёртов.

Сигнал мусоровоза заглушил его последние слова. Переспрашивать я не стал. Меньше всего Алик был настроен что‑либо пояснять.

С трудом подавив желание немедленно выйти из машины и уйти, потому что это не решило бы ничего, я, неожиданно для себя, произнес странную вещь:

– Поехали летом в «Дофамин»? Там тебе представится масса возможностей отомстить мне.

Алик заинтересованно посмотрел: