Когда мы приближаемся к фургону Айне, я вижу, что ставни закрыты, и вздыхаю с облегчением. Стычка с ней прямо сейчас, вероятно, прикончила бы меня, и я отказалась бы от поездки на оленях.

Мы тащимся дальше в молчании, и это убеждает меня в том, что все, что, как я думала, между нами было – та искра, та связь, – все это было в моем воображении. Этот мужчина даже не заводит светскую беседу. После того, что кажется днями, проведенными в неловком молчании, я вижу знак.

– Вот мы и пришли. – Я притягиваю Коннора к себе и шепчу: – А теперь, пожалуйста, ничего не говори о нарушении техники безопасности. Я не хочу расстраивать Каролину, но нам нужно прокатиться на оленях, чтобы я могла показать тебе, хорошо?

– Мы собираемся покататься на оленях? Ты не можешь просто указать на проблему? – Нетерпение сквозит в каждом слове. Неужели этот человек никогда не остановится, чтобы повеселиться? Или дело в том, что он не хочет веселиться со мной?

– Нет, я не могу, поэтому я просто сказала то, что сказала. Ты что, не слушаешь, Коннор?

Он качает головой, вероятно, понимая, что в такие моменты слова бесполезны.

– Эй, Каролина, не возражаешь, если мы с Коннором прокатимся? Подбросишь нас ненадолго до домика?

Каролина делает вид, что обдумывает это.

– Конечно, Флора. Я могу высадить вас там, ребята, и вернуться за вами примерно через час. Это вас устроит?

– Конечно. – Коннор собирается что-то сказать, но я тяну его за руку. – Тише. Ты скоро все поймешь.

Каролина готовит сани. Они такие милые, уютные и совершенно рождественские, с пушистыми ковриками и великолепными северными оленями, которые то и дело оборачиваются, чтобы взглянуть на нас! Я украдкой бросаю взгляд на Коннора, но он просто выглядит скучающим.

– Не хотел бы ты их погладить? – спрашиваю я его.

– Кого, северных оленей?

Общаться с этим парнем – все равно что вырывать зубы.

– Да, северных оленей – кого бы ты еще погладил?

– Это не мое дело. – Он, вероятно, боится почувствовать связь и с ними.

Каролина выбирает несколько дополнительных пледов и подушек для путешествия, пока я беру Коннора за руку и веду его в начало очереди.

– Это Рудольф, – говорю я, нежно поглаживая мех удивительного существа и ухитряясь не дать его прекрасным рогам проткнуть мне глаз. – Он вожак стаи. – Я понятия не имею, действительно ли его зовут Рудольф, но это не имеет значения. Все дело в том, чтобы продать рождественское чудо Коннору.

Рудольф выбирает этот момент, чтобы чихнуть, обдавая Коннора мокрыми брызгами.

– Рудольфу никогда нельзя доверять, – говорю я, смеясь. – Такой дьявол! Тебе повезло, что ты не был в разгаре педикюра, вот и все, что я могу сказать. Будь благодарен, что у тебя все еще есть десять пальцев на ногах.

– Очаровательно, – говорит он голосом, который подразумевает, что он не очень впечатлен тем, что на него чихнули.

– Значит, готовы? – говорит Каролина.

– Мы уверены в этом! После тебя, – говорю я Коннору. Он втискивает свое гигантское тело в маленькие деревянные сани – ого, они кажутся совсем маленькими, и мне интересно, как справятся северные олени. Каролина, должно быть, почувствовала мое беспокойство, сказав:

– Мы добавили еще несколько оленей для сегодняшней прогулки. Так что вы получите полный опыт.

– Не могу дождаться!

Каролина дает указания северному оленю, говоря: «Лииккуа», – и вскоре мы трогаемся в путь, нас тащат через заснеженный лес. На нас падают холодные капли, и я теснее прижимаюсь к Коннору, чтобы спастись от ледяного ветра, который обдувает борт саней.

Коннор накрывает нас пледом. О, как по-рыцарски. Но потом он все портит, морща нос и говоря:

– Ух ты, они не очень-то хорошо пахнут, не так ли?

Я закатываю глаза.

– Они пахнут точь-в-точь как животные, которые тянут здоровенные сани вместе с человеком твоего роста.

– Верно.

– Посмотри на этот вид.

Мы едем медленно, низко пригибаясь к земле, натыкаясь друг на друга, а над головой сияет звездная ночь. По-прежнему никаких признаков северного сияния, но я могу только представить, насколько зрелищнее была бы поездка на санях.

Коннор ничего не говорит, но обнимает меня одной рукой.

– Чтобы мы то и дело не натыкались друг на друга, – объясняет он.

Олени ржут, когда бегут рысью. Вблизи они такие великолепные животные. По мере того как мы углубляемся в лес, температура снова падает, и я благодарна за подбитые мехом коврики. Я натягиваю еще один к нам на колени. Я окутана теплом, рука Коннора крепко обнимает меня, и, к своему смущению, я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Мы были бы идеальной парой Hallmark, он – большой, жесткий, сдержанный парень, который втайне мил внутри, а я – эксцентричная любительница веселья, которая заставляет его жить по-настоящему. Неужели он этого не видит?

– С тобой все в порядке?

Я не могу вытереть лицо, потому что на мне перчатки, а мои руки спрятаны под всеми одеялами.

– Да, у меня все отлично. Это просто… это потрясающе, не так ли? – Поездка на оленях была в моем списке желаний целую вечность, и мне приходится ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это реально. – Красота густого белого снега, звезд, саней, великолепных животных, оживляющих дух Рождества, – это волшебно, как будто все мои мечты сбываются. Ты чувствуешь то же самое?

– Ах, да…

Он не чувствует.

– Люди тратят всю свою жизнь на то, чтобы мечтать о таком опыте, который выпадает раз в жизни. И все же мы здесь, в состоянии делать это каждый божий день, если бы захотели. Как же нам повезло!

– Да, кто бы не захотел оказаться снаружи, среди снежной стихии, когда мы могли бы посидеть внутри у камина?

– Я улавливаю сарказм?

– Ни в коем случае! – говорит он. – Итак, я осматриваюсь в поисках этого так называемого нарушения техники безопасности и не вижу его.

– Хм, – размышляю я. – Смотри, олень! – Я указываю на дерево, чтобы выиграть время.

– Это дерево.

– За деревом, Коннор. Черт, неужели ты не видишь своими большими голубыми глазами?

– Очевидно, что нет.

Мы продолжаем путь в молчании. Я хочу впитать это в себя, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Это действительно захватывающий способ увидеть лес.

Вскоре мы подходим к маленькой хижине, освещенной мягким светом желтых фонарей, а вдоль карнизов развешаны рождественские гирлянды. В стороне стоит настоящая рождественская елка, украшенная серебряными и золотыми елочными игрушками, которые развеваются на ветру. Это выглядит просто как что-то из праздничной сказки.

– Добро пожаловать в зимнюю хижину Санты, – говорит Каролина, вылезая из саней и помогая нам выйти. Она открывает дверь в маленькое деревянное строение, и я вижу, как в камине потрескивает огонь. Там есть маленький столик, накрытый скатертью в красную клетку, и диван, заваленный подушками и покрытый толстым красным одеялом. В углу стоит рождественская елка с мигающими огоньками в виде снежинок. – Я вернусь через час. Под скамейкой есть еще дрова, если вам нужно поддержать огонь. Наслаждайтесь!

– Спасибо! – говорю я, подмигивая ей, когда Коннор отворачивается. – Не забудь корзинку для пикника, – говорю я Коннору.

Мы машем Каролине рукой, а затем устраиваемся внутри. Я открываю корзинку и выкладываю на тарелку сыры, оливки, ягоды и орехи, а затем умудряюсь полностью растерзать хлеб своим тупым ножом. Я передаю Коннору бутылку шампанского, чтобы он открыл ее.

– Ты не будешь возражать?

Он берет бутылку и вынимает пробку.

– Мы что-то празднуем?

– Скорее, я забыла фужеры.

Он подходит к занавеске и раздвигает ее. Там есть небольшая скрытая кухонная зона. Идеально! Он берет два стакана для воды и наливает шампанское.

– Что ж, – говорю я, – это лучше, чем пить из бутылки. Могу я побаловать вас кусочком сыра?

– Что все это значит, Флора?

– Что?

– Это. – Он обводит рукой маленькую каюту. И тут я вспоминаю о своем телефоне. Я достаю его из глубин кармана куртки, включаю воспроизведение в своем рождественском списке Spotify и позволяю Мэрайе Кэри спеть нам о великолепии сезона. Скоро он будет охвачен духом Рождества. Я могу сказать это только по блеску в его…

– Ведь нет никаких проблем с безопасностью, не так ли?

Я собираюсь возразить, но он поднимает руку.

– Ты хотела увести меня с рынка, но почему? Кто-то нарушает правила, а ты его покрываешь?

Этот человек и его чертовы правила!

– Нет, конечно, нет. Зачем мне это делать? Я придерживаюсь правил. Ты говоришь так, будто я бунтарь только из-за одной жалобы на шум, одного несанкционированного пряничного домика и апелляции Айне на покушение на убийство.

Он выпивает свое шампанское одним глотком. Боже мой. Мне следовало взять с собой две бутылки!

– Значит, я этого не понимаю.

– Позволь мне объяснить. После моих долгих ежедневных утренних прогулок, – таковых не бывает, – я подумала, что этот маленький домик не соответствует требованиям кодекса, и я хотела указать тебе на некоторые проблемы, но теперь, оказавшись внутри, я вижу свою ошибку.

Он бросает на меня взгляд, который говорит о том, что он не верит ни единому слову.

– Ты проделываешь весь этот путь пешком по утрам? Сколько времени у тебя это занимает по свежевыпавшему снегу? Три часа, четыре?

Сальто.

– Я думаю, это больше похоже на пробежку. Я могу быть очень проворной, когда мне это нужно.