Прошлой ночью я сидела на пожарной лестнице и думала о том, как сильно Мэтт и Феликс отличаются. Но у них нашлось и много общего. Среди общих черт имелось много не очень хороших. Если бы я решила выписать все их плюсы и минусы, у каждого набралось бы достаточно минусов. Я не знала, можно ли сделать правильный выбор между ними. Сейчас мне стоило сосредоточиться и разобраться, что делать дальше, чтобы привыкнуть к новой жизни в Нью-Йорке. Мэтт и Феликс все только усложняли. Мою жизнь и без них нельзя было назвать легкой.
Я отодвинула записку Мэтта в сторону и посмотрела на салат «Цезарь», посыпанный щедрой порцией пармезана. Вчера вечером мы заказали пиццу в дом Хантеров. Или в их поместье? Или как называют богатые люди свои невероятно огромные дома? Я почти не притронулась к еде, так как волновалась из-за того, что Мэтт не сводил с меня глаз.
Поэтому он решил купить мне салат для сегодняшнего ланча? Возможно, он так странно вел себя со всеми своими девушками? Или, может быть, Мэтт переживал из-за того, что я так мало ела вчера вечером? Добавим сюда еще тот факт, что я почти каждый день покупала в столовой «Цезарь» с двойной порцией пармезана. Он и это заметил. Я закрыла ланч-бокс. Конечно, мило с его стороны, что он проявил внимание. При мысли об этом мои глаза стали влажными. Обо мне уже давно никто так не заботился. Очень-очень давно.
Я взяла спортивную форму, зажала ее подмышкой и поспешила в спортзал. Не стану же я плакать в коридоре «Эмпайр-Хай»! А то опять напрошусь на неприятности. Вдруг Изабелла поскользнется на луже моих слез и потом подаст на меня в суд? А Мэтт даже не сможет за меня вступиться.
Я все никак не решалась войти в спортзал и до последнего оттягивала этот момент. Если Мэтт избегал общения со мной, то я избегала Феликса. Что ему сказать? Мэтт вполне четко сформулировал свою позицию: он не хотел, чтобы я продолжала общаться с Феликсом. Но как с ним согласиться? Да, мне нравился Мэтт. Очень нравился! Но и Феликс был мне дорог. Ну и что, что он не знал, какой мой любимый салат?
Хотя Феликс обычно сидел рядом во время ланча. И уж кто-кто, а он точно видел, что я предпочитаю есть.
Но все это не имело значения. Я наконец-то решила, что буду делать.
После переклички Феликс догнал меня, пока я шла к беговой дорожке, и обнял за плечи.
– Как прошел твой третий вечер под домашним арестом?
Я поджала губы, так как знала, что мне предстоит сказать правду. Но я не особо торопилась: у меня впереди еще целый урок, чтобы сообщить эту новость.
– Вообще-то мне разрешили покинуть дом, разбиралась со школьным проектом.
– Вот здорово. А ты не знаешь, каким бы проектом заняться нам с тобой?
Я рассмеялась.
– Сомневаюсь, что дядя поверит, что в школе ввели проектную деятельность по физкультуре. Тем более, с тобой.
– Я могу быть очень убедительным.
Я попыталась прогнать от себя эту мысль, но она никак не уходила. Я не понимала, как получилось так, что я привязалась к обоим парням, да еще настолько сильно. Мне ужасно хотелось снова стать невидимкой. Общаться только с Кеннеди и дядей. Я старалась не обращать внимания на голос, доносившийся из глубины сознания, говоривший о том, что мне просто не хватало мамы. Она помогла бы во всем разобраться. Мы так мало времени провели вместе. Мне были нужны не только материнские советы. Мне нужна была она.
– Я надеялся, что сегодня мне удастся украсть еще один из твоих первых поцелуев, – улыбнулся Феликс и повел меня по беговой дорожке в противоположную сторону.
Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец-то покатились у меня по щекам. Он был милым, как и Мэтт. И я чувствовала себя такой… потерянной.
Мы остановились около трибун.
– Как насчет первого поцелуя у… – он вдруг осекся. – Эй, что случилось?
Много чего случилось. Но вместо миллиона объяснений, кружившихся у меня в голове, я выбрала правду. Рано или поздно она все равно станет известна.
Дядя не ошибался. Мне стоило кому-то выговориться.
– Я скучаю по маме. Очень сильно скучаю.
– А. – Он обнял меня за плечи.
Я сглотнула комок в горле.
– Иногда мне тяжело дышать просто из-за того, что ее больше нет рядом.
– Мне так жаль, Бруклин, – сказал он и засунул руки в карманы спортивных брюк.
Внезапно меня посетила необычайно четкая мысль. Я отступила от парня на шаг. Феликс даже не собирался выслушивать меня. Ему хотелось поцеловаться около трибун с новенькой. Я выступала в роли забавы, игрушки. Только вот у этой игрушки недоставало множества деталей, а еще она несколько месяцев пролежала под дождем. Брошенная. Забытая. Сломанная.
– Я не могу так, – шепнула я, отвернувшись.
– Как так?
Я пошла прочь, но он схватил меня за запястье. – Бруклин, я никогда не терял близких. Я даже не знаю, что мне сделать, как тебя утешить. Я могу только сказать, что мне жаль, потому что мне действительно очень жаль.
Я обернулась и посмотрела на парня.
– Ненавижу эту фразу: «Мне жаль». Она ничего не значит. Тебе не о чем жалеть. Ты ведь ни в чем не виноват.
– Но мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Мне жаль, что я не знаю, как отреагировать. У меня много причин для сожалений.
Я тяжело вздохнула.
Феликс обнял меня и положил подбородок мне на макушку.
– Или, если тебе так больше нравится… то мне не жаль.
Я засмеялась в его мягкую футболку.
– Так уже лучше, – пробормотала я, прижимаясь к его груди.
– Если захочешь отвлечься от этих мыслей хотя бы на несколько часов… ты знаешь, я всегда готов тебе в этом помочь.
Я закрыла глаза. Боже, Кеннеди не ошиблась. Он собирался продать мне наркотики. Стоило влепить ему пощечину или оттолкнуть от себя. Однако мне так хотелось, чтобы меня обняли. Поэтому я стояла неподвижно. Минуту. Или, может, пять. Но эта неприятная фраза висела в воздухе.
– Я никогда не куплю у тебя наркотики, Феликс.
Да. Я должна была это сказать.
– Я не предлагал купить их, новенькая. Я дал бы просто так.
Я зажмурилась еще крепче. Возможно, Феликс не пытался продать мне наркотики, а хотел подсадить меня на них?
– В оцепенении нет ничего хорошего. И жить в таком состоянии нельзя, – процитировала я дядю, который сказал мне эти слова той ночью, пока я сидела около унитаза.
Феликс погладил меня по спине.
– Хорошо.
И снова между нами возникла неловкая пауза.
Феликс откашлялся.
– Моих родителей вечно не бывает дома. Возможно, поэтому мы так хорошо и поладили с тобой.
Я знала, он пытался меня понять. Но не мог этого сделать. Его родители всегда возвращались. А я никогда не увижу маму. Не услышу ее смех. Не буду танцевать с ней на кухне. Она не вернется. И я понятия не имела, что мне сделать, чтобы эти мысли исчезли.
Однако этот разговор мне в чем-то помог.
– Возможно.
– Кажется, мы должны зафиксировать твое новое достижение! Сегодня ты впервые пропустила занятия по физкультуре, чтобы пообниматься с кем-то около трибун.
Я засмеялась и посмотрела на него.
Мне хотелось бы иметь такого друга. Да. И не из-за слов Мэтта. Я внезапно осознала, что хотела бы дружить с ними обоими. Мне нужна была только их дружба. Но стал бы Феликс обнимать меня так же крепко, если бы мы просто дружили? Выслушал бы меня? В этом я сильно сомневалась.
К сожалению, у меня еще не появились силы проститься с ним. Я ненавидела прощаться. В своей жизни я лишь однажды попрощалась с близким мне человеком. Зато навсегда.
* * *
Дядя выключил телевизор и посмотрел на меня. – Ты сегодня ужасно тихая. Тебя что-то тревожит?
Я покачала головой.
– Фильм замечательный. Мне очень понравилось.
Я совершенно не следила за происходящим на экране. Даже не запомнила название фильма.
– Тот парень, который украл коня, – безумец, – прокомментировал дядя.
– Угу. Безумие.
– Мы смотрели «Офисное пространство». Там не было лошадей.
Я засмеялась.
– Наверное, я вздремнула.
– Ну ладно.
– Думаю, мне стоит пойти спать. – Я встала.
– Бруклин?
Я обернулась. Дядя сбросил вес. Рубашка выглядела мешковато, а щеки уже не казались такими пухлыми. Моя диета пошла ему на пользу. Хорошо, что я приехала. Возможно, именно здесь и было мое место.
Я не смогла спасти маму. Но еще могу помочь дяде.
– Той ночью я, наверное, слишком жестоко обошелся с тобой. Не хочешь завтра позвать Кеннеди, чтобы вы, как обычно, смогли вместе приготовить уроки? – улыбнулся он.
– Правда?