– Но тебе нравится.

– Нравится, очень, особенно работать с Джульеттой. Кроме того, мы делаем правильные вещи.

Тео тепло посмотрел на Бэт:

– Ты всегда была правильной девушкой.

Она вздрогнула:

– Звучит как оскорбление.

– Боже, нет, Бэт, я совсем не это имел в виду. Я имел в виду то, что в старшей школе у тебя были все пятерки, и ты выбрала Аттикуса вместо меня, потому что он был лучше.

Между ними повисло долгое молчание.

– Выбрала Аттикуса? – Бэт отвернулась. – Все было не так. Кроме того, ты зависал со столькими девушками.

– Да, я был немного не в себе. Но ты меня интересовала, Бэт. Я имею в виду, если бы у нас с тобой когда-нибудь… ну, если бы у меня когда-нибудь был шанс с тобой, я был бы тебе верен.

Бэт расхохоталась:

– Нет, ты бы не был, – парировала она.

Его рот скривился в улыбке:

– Да, наверное, не был бы. – Он посмотрел ей в глаза. – Но я хотел бы попробовать прямо сейчас. В тот момент, когда я увидел тебя в кафе… ну, не могли бы мы сходить на пару свиданий и посмотреть, что из этого выйдет?

Бэт остановилась:

– Мой отец…

– Бэт, я нравлюсь Маку. Он нанял меня. Я хороший работник. Я надежный, сильный. Я многому у него учусь.

– А как насчет серфинга? – спросила Бэт. – Ты не хочешь вернуться в Калифорнию?

– Нет. Мне хватило той жизни. Я рад, что занимался этим. Это будет со мной навсегда. Но нет, я не вернусь в Калифорнию.

– Расскажи мне о серфинге, Тео. О серфинге в Калифорнии.

Тео кивнул. Они снова пошли к театру.

– Что ж. Калифорнийский серфинг. Хорошо. Ну, это ужасно. Утомительно. Сложно. И всегда такая спешка. Бэт, когда ты действительно в тоннеле из волны, кажется, будто тебя преследует гром, и это так. Целый оркестр. Литавры. Перед тобой круг света, а позади рушится волна, и все дело в тебе и волне, в твоей скорости, в контроле и в этой удивительной связи с волной. – Он почти перестал идти, застряв в воспоминаниях. – Это глубоко, Бэт.

– И ты не будешь скучать?

– Конечно, я буду скучать. Но когда та последняя волна швырнула меня на дно океана, мне было чертовски больно, но это также и напугало меня. Как будто меня предупредили. Как будто это было лично для меня. Как будто океан говорил: «Не связывайся со мной, маленький человек. Уходи. Ты ничто по сравнению со мной».

Бэт сказала:

– Потрясающе.

Тео подумал, что, может быть, хотя бы в этот раз он говорил как человек, который дружит с головой. Он продолжил:

– Некоторые люди говорят, что океан, вся планета, собирается стереть людей с лица земли, потому что она, планета, так зла на нас за наше неуважение.

– Я знаю, – мрачно согласилась Бэт. – Я тоже это читала.

Они уже прибыли в театр. Тео положил руку на талию Бэт, направляя ее в сторону очереди за билетами. Шум и болтовня других людей так бодрили.

Бэт вдруг повернулась, встала на цыпочки и быстро поцеловала Тео в губы:

– Спасибо. Как раз то, что мне было нужно!

– Да, мне тоже, – ответил Тео, оправившись от ее неожиданного поцелуя.

Они получили свои билеты и показали их контролеру, который провел их на середину заднего ряда. Театр был полон, все ожидали. Они пролистывали свои программки, указывая на знакомых людей с острова, которые занимались освещением или костюмами. И, конечно же, на Лору Мак-Гиннисс, которая играла главные роли в школьных постановках. Затем в зале погас свет. Музыка наполнила воздух. Люди устроились на своих местах, наблюдая за сценой, и представление началось.

История о хорошей девочке и влюбленном бриолинщике была классикой, и песни вызывали аплодисменты публики. Актерский состав, может, на Бродвей и не тянул, но это не имело значения, потому что пение и танцы были действительно забавными. Когда постановка подошла к концу, публика аплодировала стоя.

– Боже мой, – закричала Бэт в ухо Тео, – не мог бы ты, пожалуйста, купить черную кожаную куртку?

– Для тебя что угодно, – ответил ей Тео, и было легко сказать это в театре, где царила атмосфера чистого адреналина. Он хотел взять ее на руки и хорошенько поцеловать, но ему нужно было двигаться дальше, чтобы люди могли выйти из ряда.

Они смеялись и разговаривали, направляясь в фойе, и там обнаружили, что, пока они были полностью погружены в спектакль, погода вдруг испортилась. Лил дождь, ветер раскачивал кусты и деревья. Другие люди натянули куртки через голову и бросились в бурю.

Тео повернулся к Бэт:

– Если подождешь здесь, я сбегаю домой, возьму машину и вернусь за тобой…

– Это очень вежливо с твоей стороны, Тео, но давай просто пройдемся до моего дома. Он недалеко, если мы промокнем, то не растаем.

– Хорошо. – Тео подумал о дожде, который шел так сильно, что улицы залило водой. – На улице не холодно. Так что это хорошая идея.

Он открыл дверь. Прямо по ним зарядил дождь, которого они не ждали, шокируя. Тео взял Бэт за руку и потащил на улицу. Они бежали, все еще находясь под впечатлением от музыки, и смеялись. Капли дождя были мелкими, а огни магазинов на улицах превратили эти капли в тысячи сверкающих блесток, и внезапно бежать под дождем с Бэт показалось очаровательным и романтичным занятием. Одежда Тео быстро промокла насквозь, и, взглянув на Бэт, он увидел, что ее тоже. Они побежали по Центр-стрит, зигзагом свернули на Мейн и остановились под навесом магазина.

– Мне нужно отдышаться! – крикнула Бэт.

– Мне нужно тебя поцеловать, – сказал ей Тео.

Он обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе. Ее губы были влажными, а кожа теплой. Бэт обняла его за шею и слегка покачнулась. Ее одежда, его одежда были лишь тонким барьером между ними, их тела скользили друг по другу, пока они целовались. На них хлынул порыв дождя. Они отстранились.

– О боже, – сказал Тео. – Я хочу заняться с тобой любовью прямо здесь, на улице.

Бэт рассмеялась:

– Мне кажется, нас арестуют.

Тео взглянул на Мейн-стрит. Несколько смельчаков стояли на кирпичных тротуарах, сражаясь с зонтиками, пытаясь вырвать их из-под власти сильного ветра.

– Мне правда было бы все равно, – сказал Тео. Даже под навесом вода капала ему с волос на лицо.

– Мне нет, – сказала ему Бэт. – Кроме того, этот тротуар твердый.

– Твой отец дома?

– Я не знаю. Но моя машина там. И заднее сиденье свободно.

Тео нахмурился:

– Но разве это не рушит часть… романтики?

– Мы можем утратить часть романтики и приобрести много свободы, – заверила Бэт, дергая его за рубашку.

Тео вздохнул:

– Я всегда хотел увидеть заднее сиденье твоей машины, Бэт.

Он взял ее за руку, и они оба побежали к Пайн-стрит.

Через мокрую одежду во многих местах проглядывали их тела. Их обувь промокла, а волосы прилипли к голове. Несколько раз Тео останавливался, притягивал Бэт и целовал ее, прижимая к себе, и наконец они перестали целоваться и просто стояли под дождем, обняв друг друга, переводя дыхание, чувствуя биение сердец друг друга, объединяясь воедино, будто они участвовали во вселенском таинстве.

– Всего несколько кварталов, – сказала Бэт.

Держась за руки, они быстро шли, слишком запыхавшись, чтобы бежать. Они свернули за угол и пошли по Пайн-стрит к дому Бэт.

Ее старый, надежный «Вольво» ждал у тротуара возле дома. Из окна гостиной пробивался свет.

– Почти на месте, – сказала Бэт, улыбаясь Тео.

Тео посмотрел на улицу и замер:

– Бэт, смотри.

С другой стороны дороги к ним приближались отец Бэт и мать Тео.

Глава 24

Глава 24

– Папа! – закричала Бэт.

– Мама? – спросил Тео.

Мак и Лиза остановились как вкопанные, словно охотники, внезапно столкнувшиеся с гризли. Они оба промокли насквозь, а помада Лизы размазалась, и Бэт была почти уверена, что это не из-за дождя.

– Привет, детишки, – позвала их Лиза, махнув рукой, как будто они были на расстоянии более метра. – Разве не весело гулять под дождем? Я не делала этого с тех пор, как была ребенком.

– Мама, – сказал Тео. – Дружище.

– Давайте все пройдем внутрь, высохнем и выпьем горячего шоколада! – Лиза защебетала так, словно не в силах перестать притворяться, что они все в четвертом классе.

– Мне кажется, – начала Бэт хриплым голосом, – кажется, мне нужен горячий душ.

– Хорошая идея! – Лиза была словно воспитательница детского сада, определенно неунывающая. – Нет ничего лучше горячего душа и…

Мак заговорил:

– Почему бы тебе не пойти, Бэт? Я отвезу Тео и Лизу домой.

– О, мы можем пройтись, это не так далеко, – запротестовала Лиза.

– Бэт, – сказал Тео, – я возьму свою машину, и мы можем…

– Нет, уже поздно, – сказала Бэт. – Мне завтра на работу. – Она побежала в сторону дома.

– Пойдем, мам, – сказал Тео.

Бэт повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео и его мама идут по улице.

Бэт скинула сандалии и пошла в спальню. Она сняла мокрую одежду, натянула махровый халат, пошла в ванную и обернула волосы полотенцем. Она уставилась на свое отражение в зеркале. Как это произошло? В один момент она превратилась из восторженной в несчастную.

Отец постучал в дверь. Он вошел, одетый в сухую одежду, но босой.

– Было неловко, да? – Тон его голоса был легким, дружелюбным. Он надел спортивные штаны и футболку, а его волосы встали дыбом из-за сушки полотенцем.

– Да, – огрызнулась Бэт.

– Пойдем вниз. Давай поговорим.

Бэт фыркнула и кивнула.

Мак провел ее в большую открытую комнату. Бэт покорно последовала за ним. Мак сел в кресло. Она устроилась по другую сторону кофейного столика, в другом кресле. Они посмотрели друг на друга.