Быстро смахиваю слезы, чтобы не видел Андрей, и прижимаюсь к нему поближе. Все так сложно! Невероятно просто.

Нужно расслабиться и просто отдаться моменту и сегодняшнему дню по полной. Напоследок… Ужасное слово!

– Мы почти пришли, – сообщает мне, и мы сворачиваем влево, проходя еще немного, а потом он говорит: – А теперь закрывай глаза!

– Серьезно?

– Абсолютно. Закрывай, потом пойдем к месту назначения.

– Воронцов…

– Царева! – передразнивает он меня. Мы точно вернулись в детство, когда постоянно кусались. Нам было по пятнадцать, и иначе, чем на повышенных тонах, мы не общались. При этом не ссорились! – Просто сделай, как прошу, и все.

Сдаюсь. Но сначала закатываю глаза, а потом только закрываю, как он и просил.

– Все.

– И не подглядывай! Будь хорошей девочкой. Пойдем.

Он обнимает за плечи и куда-то ведет. Не вижу ничего! И хотя желание подсмотреть просто огромное, я обещала ему, что не стану. Поэтому терплю, хотя сложно очень… Слышу какие-то голоса, понимаю, что тут есть еще люди и мы точно не в каком-то безлюдном месте. Интересно! Андрей что-то кому-то говорит на испанском, я, конечно же, не понимаю ни слова и очень жалею, что не знаю языка. Потом опять какая-то возня, он двигает меня, чтобы я отошла чуть в сторону, а потом…

– Открывай! – шепчет на ухо так, что у меня все волоски на теле становятся дыбом и сердце за секунду просто сходит с ума. Ой! Мне приходится собрать все силы в кулак, чтобы сделать то, что он просит, а не попросить самой сделать его так еще пару раз. Черт. Что это со мной снова? Как в первый день приезда сюда, честное слово.

Открываю глаза и…

– Ты серьезно?! Ты это серьезно? – не верю своим глазам! Поворачиваюсь к Андрею лицом и просто не верю! Он улыбается и кивает, и я прыгаю от счастья на месте, как маленький ребенок, а потом, сама не ведая, что творю, обнимаю его за шею и впиваюсь в губы! Чмокаю несколько раз, все еще верещу от восторга. – Спасибо, спасибо, спасибо! – бормочу, зацеловывая его лицо.

Это было моей мечтой… И он о ней знал! Знал еще с моих шестнадцати! Я тогда призналась ему, что очень хотела бы полетать на вертолете, и вот сегодня мы здесь! Еще и над Валенсией… Это просто какое-то сумасшествие, я практически не верю в происходящее.

– Пойдем, – говорит Андрей с улыбкой, перехватывая мою руку снова, – нас уже ждут. У нас прогулка на полтора часа.

– Я сейчас от восторга умру, – признаюсь ему и иду послушно следом. Он помогает забраться в вертолет, настоящий вертолет! Это… это же просто что-то недостижимое! Самолет – уже привычный вид транспорта для многих, но вертолет! Целый вертолет будет наш на полтора часа! Я не верю, я не могу поверить! После прогулки на яхте мне казалось, что придумать что-то более романтичное, что может вызвать восторг, просто невозможно, но он… Он необыкновенный, правда? Настоящий, вообще?

– Умирать не разрешается, у нас впереди вкусный обед, потом поплаваем, а потом вкусный ужин, – посмеивается он. – Приготовим вместе?

Киваю. Готовить вместе – это что-то из тех мечтаний об идеальных отношениях. Я бы хотела, чтобы дом, вечер, свечи на столе, я готовлю ужин, а он подходит, обнимает, присоединяется… Мы готовим вместе и много целуемся. Это звучит как мой личный рай, и, когда я представляю эту картинку, в голове рядом со мной на той самой кухне мечты стоит именно Андрей.

И я снова чувствую ту раздирающую боль в сердце.

Но грустить он мне больше не дает! Мужчины, работающие тут, дают какие-то наставления Андрею на испанском, а я просто с восторгом осматриваю наш вертолет. Нас пристегивают, выдают наушники, и пилоты занимают свои места…

– Андрюш, а какие наставления? Я ни слова не поняла!

– Толком никаких! – улыбается он и отмахивается. – Главное, не делать три вещи. Не снимать наушники. Не выпасть из вертолета. И не отпускать мою руку. Договорились?

– Будет сделано! – киваю и чувствую, как от предвкушения трясутся руки.

Это все еще кажется мне какой-то шуткой! Или хорошим сном…

Но, кажется, это все происходит по-настоящему. Вертолет оказывается очень громким! Я понимаю, почему нам дали наушники, без них можно было бы, наверное, оглохнуть! Андрей протягивает мне руку, когда мы отрываемся от земли, и я хватаюсь за нее, как за спасательный круг. Страшновато! Но такой адреналин, вау!

Мы все выше и выше, волосы развеваются в разные стороны от сильных потоков ветра, от эмоций хочется кричать!

Не могу совладать с самой собой, улыбаюсь во все тридцать два, руки дрожат, колени дрожат! Сердце выскакивает из груди, в голове все гудит, но я чувствую, что так счастлива сейчас!

Мы летим… летим! По-настоящему! Андрей крепко держит меня за руку и что-то пытается показывать и объяснять, что мы пролетаем, но я не слышу ничего, абсолютно! Я просто нахожусь в каком-то своем личном раю, и мне достаточно того, что видят мои глаза. Хочу снять видео… Чтобы пересматривать и вспоминать, как было хорошо в этот момент. И смотреть, как широко я умею улыбаться.

С трудом, но достаю телефон из кармана шорт (ту сумку я больше не ношу) свободной рукой и включаю камеру. Снимаю красоты, которые мы пролетаем. Город, пляж, зелень, море! Невероятно, это просто невероятно красиво…

А потом перевожу камеру на нас с Андреем, улыбаюсь и прошу его тоже улыбнуться. Мы до ужаса счастливые светимся в кадре, а потом я понимаю, что мне так хочется сделать этот момент еще лучше…

И я снова делаю то, о чем точно-точно пожалею! Знаю! И знаю, что только усложняю все, но… Но все равно тянусь к нему и растворяюсь в горячих губах, сладко целуя его. Так хочется сейчас, это кажется правильным, черт возьми, это кажется мне самым верным решением в жизни! Мы целуемся недолго, но я, конечно же, забываю о телефоне напрочь, просто наслаждаясь моментом.

Потом мы отрываемся друг от друга, улыбаемся снова, но уже грустно, наверняка думая об одном и том же, касаемся лбами и продолжаем летать и запоминать каждую секунду этого невероятного полета.

Полтора часа проходят удивительно быстро, я бы с удовольствием могла вот так летать, наверное, целые сутки! Но время, к сожалению, подходит к концу, и мы садимся там же, где только начинали полет.

Выйти оказывается очень сложно! Ноги не держат, и мы с Андреем просто валимся на газон, громко хохоча. Пару минут мы приходим в себя, все еще ничего не говоря. Слова излишни. Я считаю его лучшим мужчиной на свете, а он почему-то продолжает делать все, чтобы я не переставала так думать.

– Надо идти, – говорит он спустя несколько минут молчания. – Ты как? В состоянии?

– Уже да, – улыбаюсь. Я теперь вообще не могу не улыбаться! Исполнил мечту… Просто так взял и исполнил! Не задумываясь, не переспрашивая, не уточняя, не затягивая. Словно он всегда знал, что мы встретимся с ним вот тут, и готовил это заранее.

Уходим оттуда обратно на пляж и еще долго гуляем по песку, обсуждая полет. Не могу перестать восторгаться и благодарить Андрея, а еще… Еще пару раз целую его.

Напоследок, наверное…

И я клянусь, что уже почти ненавижу это чертово слово.

Потом мы много плаваем, снова целуемся. Тогда, когда после сообщений Марка у меня случилась истерика, мы с ним договорились о том, что будем просто дружить. Но сегодня мы снова целуемся, и мне кажется, что я никогда не совершала большей ошибки, чем той, когда самостоятельно лишила себя его губ на целых две недели.

– Я хотел пригласить тебя к себе, – говорит Андрей, когда мы сидим на песке под теплым солнцем. – Приготовить ужин, просто побыть в тишине, поболтать… Ты уезжаешь послезавтра, и мне, честно, хочется запереть тебя у себя, – усмехается он грустно.

Послезавтра… Мне так плохо от этой ужасной лжи! Я так не хочу делать ему больно! Но, черт, как будет хуже? Я не понимаю, не представляю, не знаю! Я думаю об этом каждую секунду, но я так хочу хоть немного облегчить наше расставание, насколько это вообще возможно…

– Идем, – говорю ему с улыбкой, до чертиков грустной, и тянусь ближе, чмокая его в плечо. – Хочу посмотреть, как ты живешь. Мне интересно.

– Ой да там ничего особенного…

«Ничего особенного» – это красивейший дом на берегу моря с восхитительной террасой, кухней моей мечты, панорамными окнами и кроватью такого размера, что на ней вполне себе можно разместить целую толпу гостей. Ничего особенного! Как он может так говорить…

– У тебя очень красивый дом, – говорю с восхищением, обходя каждый уголок. – Очень!

– Оставайся, – говорит он негромко. Подходит сзади, обнимает, прижимает так крепко… – Оставайся, будешь тут хозяйничать, шторы менять, картины вешать.

– Андрюш… – Ком в горле не дает договорить. Зачем он так с нами?

– Знаю, – вздыхает он. – Прости. Не могу пока поверить, что ты улетаешь. Так хорошо было с тобой… Знаешь, Матео сказал, что я рядом с тобой ожил.

– Я в целом с тобой только и начала жить, – признаюсь ему.

– Что делать с этим будем, Яна?

– Я не знаю, – шепчу сквозь слезы. – Я вообще не представляю, как и почему так вышло. Спасибо тебе за все эти дни. И прости за все, ладно? Я так благодарна тебе за все, ты просто представить не можешь!

– Ну чшш, Кареглазка, ты чего? – Он обнимает меня крепче и шепчет на ухо: – Давай не будем сегодня плакать? У нас завтра день прощаний! Завтра и поплачем, да?

Киваю. И плачу еще сильнее. Потому что нет у нас никакого завтра! Не будет! Просто нет его, потому что… Потому что я просто не готова признаться тебе и видеть эти глаза, когда буду улетать. Я не могу. Вот такая я эгоистка, но я не могу!