Все по-другому.

Даже тот ток, которым прошивает на момент фиксации — изгибов, тепла, запахов — иной. Рваный. Шальной. Почти губительный. Такое не стирается. Врезается в плоть, психику, память, как первый ожог.

Горячо. Сбивчиво. Больно. Навсегда.

Телесная твердь, вопреки всем законам природы, гнется, гудит и плавится.

Ощущать Немезиду, вдыхать и слушать, сверяя ритмы… Чтоб ее!.. Этого достаточно, чтобы проиграть по всем фронтам.

Но она на добивку, глядя в упор, раздает в лоб:

— Ты меня любишь?

Внутри меня начинается сейсмическая тряска. Она и обнажает слои, о существовании которых я до этой секунды понятия не имел. И абсолютно точно у меня на данную минуту нет представления ни об их структуре, ни о плотности, ни о механическом составе, ни о пористости, ни о связности. Насколько они восприимчивы? Прочны или уязвимы? Автономны или зависимы? Я не знаю ничего. Это вызывает тревогу. А она в свою очередь усиливает колебания.

Меня буквально раскачивает. Что-то готово выплеснуться. Взлететь, чтоб его, на воздух.

Я не из тех, кто добровольно полез бы в мясорубку под слащавым и, безусловно, фальшивым названием «любовь». Да и… С кем? Передо мной Филатова!

Никакой любви нет. И быть не может.

Дичь, блин.

Просто Немезида со своей запредельной избалованностью прям конкретно торкнулась. Не, я сам, конечно, виноват. Шуба, понты — и крышечку у Королевы сорвало. Выкатила предъяву по сердцу.

— Тебе в связи с совершеннолетием в газировку спирта шмальнули? Ты о чем вообще? О какой любви говоришь?

Я в глухую.

Она мочит:

— О той любви, что измеряется… в килотоннах, мегатоннах… в тротиловом эквиваленте!

Чушь полнейшая.

Но именно эта формулировка взрывает мне мозг. Теми самыми мегатоннами. Без прелюдий. Так что никакие предохранители не срабатывают. И огонь идет по нервным трассам ниже. Пробирает до самого нутра. Да что там нутро! Пламенем заволакивает душу.

Провести какую-то дифференциацию по части чувств нереально. Замер не берется. Внутри слишком громко. Чистая энтропия.