— Минуту.

— Дуй уже к своим телкам. Не беси.

В любой другой день даже не дернулся бы. Остался бы. Однако сейчас… Читаю, как Филатова назначает Усману встречу, и срываюсь в дорогу.

Под снегом к ее дому лечу.

Четкого понимания, что собираюсь делать, нет. Накручивая рукоять газа, ревом двигателя рой бешеных мыслей перекрываю.

Не психопат. Но в тот миг кроет настолько, что чувствую себя именно им.

Одержимый какими-то, блин, бесами, адским пламенем горю.

Дыхание рваное. Густое, как дым. Стекло шлема запотевает. Смахиваю вверх. Лицо начинает сечь крупинками снегами, который на пылающей коже превращается в воду.

Один черт. Не остужает.

Прострелы холода и следующая за ними дрожь не мешают телу гореть.

Ложусь на бак, когда осознаю, что тремор добрался до плеч. И без того кривую линию ломит. Кидает жаром по хребту. Катит накалом до самой поясницы. Там копится напряжением, от которого отнимает ноги.

Ухожу влево. Блеснув фарами по зеркалам раздолбанной маршрутки, стремительно вырываюсь вперед. Вслед разносится визг клаксонов. По боку. Еще сильнее разгоняюсь. Лечу, как комета.

Кафе с нервно-мигающей вывеской, тусклая аптека с проволочной змеей, двухэтажный супермаркет, футбольная площадка, двор… Сбрасывая скорость, ловлю бедрами баланс. Метр, еще два… Вырезаю дальним нужный подъезд. Мотор рокочет на холостых, когда дверь открывается, и на крыльце появляется Филатова, а вот мое сердце — нет. Стынет.

Девчонка замирает. В неоспоримом ужасе таращится на меня.

Снегопад становится громче. Воет ветер.

— Вы когда-нибудь угомонитесь? — частит Юния разъяренно. — Твари! Катитесь к дьяволу!!!

Касательно нашей с Агнией войны она, хоть и является ключевой причиной раздора, не осведомлена. Ненавидит меня по факту. Как Филатова — Нечаева.

Я тоже должен.

Ненавидеть.

Всех их.