— Ну ты че, брат?.. Не руби с плеча, Романыч. По-братски дай выйти. Я тихий буду, зуб даю, — канючит, не теряя борзоты. — Не, ну не будь зверем. Че ты меня здесь оставишь? Меня же от тревоги порвет. Ну не бросай, а? Я же свой. Вдруг помощь нужна будет? Или алиби? — накидывает варианты полезности. — А может, сви-де-тель… — растягивает заговорщически, дерзко подергивая бровями.
— Не ной. Не поможет.
— Я не ною, я договариваюсь.
— Я все сказал. Ты не идешь, Богдан, — категорично ставлю точку.
Хватаю куртку и с непробиваемым видом тащу ее на плечи.
— Вот так вот, друзья, нежданно-негаданно подъехал разладик, — гасит мелкий пакостник, возвращаясь к своему чертовому эфиру. На мой скошенный хмурый взгляд уже не реагирует. Молотит дальше: — Похоже, Егор Романович знает, куда идет. Возможно, на сделку с совестью. Это свидание? Похищение? Бегство? Переговоры? Тайный обмен? Разведка? Контакт с НЛО?
— Сейчас будет убийство, — рычу, застегивая куртку. — В пределах этого дома.
— Хм… Что именно замышляет, пока неизвестно. Но мы следствие не прекращаем. Обязательно выясним все детали, — долбит со своим фирменным занудством. А стоит мне, вскочив в ботинки, взяться за дверную ручку, значительно усиливая артикуляцию, на скорости бомбит: — Внимание! Объект движется к выходу! Внимание! Он выходит! Оставайтесь с нами, чтобы…
Закрытая, на хрен, дверь отрезает надоедливый гундеж мелкого. Но не слежку. Оглядываясь, с раздражением отмечаю, что крот продолжает съемку через окно.
Твою ж мать…
Ну да, я не Ян. Яна он бы записывать не посмел. Ян для всех — второй отец. Сказал — сделали. Никто не борзеет. Даже Богдан.
Гаденыш.
Трещать перестал. Всматривается не через видоискатель камеры, а просто через стекло. Выражение лица потерянное, глаза расширенные. Весь, блин, в напряге.
Как тут злиться?
Показываю кулак, лишь бы взбодрить.
Швырнув в снег сигарету, которую поджигал буквально на пару тяг, сую кулаки в карманы спортивных штанов и с показной небрежностью шагаю к калитке. Брови движутся в центр переносицы, образуя ощутимую складку, и вся рожа отнюдь не постепенно принимает угрожающий вид. По сути же изо всех сил пытаюсь унять зарождающуюся на затылке дрожь. Унять ее, к слову, не получается. Затрещав, та сходит вниз — между лопаток, по хребту, до самого крестца. Как долбаный ток.
Есть ведь предположения… Сука, надежды и чаяния.