Светлый фон

Набираюсь терпения.

Аппетита нет. Заказываю салат с тигровыми креветками и облепиховый чай чисто для порядка. Нечаев же, как обычно, набирает все и сразу: ризотто с морепродуктами, бараний шашлык, запеченные овощи и имбирный лимонад.

Пока ждем, едва не срываюсь. Потому что бесит. Бесит, что он все это время, напрочь игнорируя мое присутствие, копается в дурацком телефоне. По звукам слышу, что смотрит какие-то рилсы. Ну это наглость, разве нет?

— Эй, — окликаю.

И, поймав наконец-таки заслуженный взгляд, показываю язык. Точнее, пирсинг в нем.

Егор замирает. Мгновенно. Инстинктивно и будто бы превентивно. Чтобы не сгореть.

Но…

По застывшему лицу идет рябь, которая и выдает, как его шарахает током. А следом и в глазах происходит короткий энергетический выброс. Вспыхивают уши. И улавливается движение в области шеи. Сглатывает Нечаев несколько раз кряду. Вот это, я понимаю, повышенное слюноотделение! Настоящий потоп. И шашлыка не надо.

Мне от его реакций самой становится то ли голодно, то ли жарко.

— И зачем? — отгружает с претензией, недовольно.

Нет, то, что ему в целом похрен, читается. Но общий накал это ну никак не отменяет. Телефон Егор больше не юзает, экран давно погас.

— Захотелось, — тяну я с улыбочкой.

И снова язык выкатываю. Очень нравится, когда его шмаляет. Боже, я прям тащусь!

— Понятно, — отпускает с тем же демонстративным безразличием.

Только слух режет хрипота.

Смеюсь и снова показываю. До тех пор, пока доблестный Нечаев полностью не краснеет и не уходит в сторону уборных.

Весь кайф от произведенного эффекта испаряется, едва я остаюсь одна.

Да что он выделывается?! Сколько можно ходить вокруг да около? Какое такое пространство? От меня ему оно не должно быть нужно? А если и так… То пусть отвоюет! Такие, как он, коня на скаку останавливают! Стены пробивают, если припечет! Не спрашивая разрешения, берут свое! В чем прикол сторониться меня??? Может, конкретно я не подхожу? Из-за фамилии? Так пусть скажет прямо и катится!

Рвущееся к чертям собачьим терпение вызывает такую сильную ломку, что мои внутренности начинает выворачивать и крутить, словно в долбаной центрифуге.

Так что, когда Егорыныч возвращается, я просто выпаливаю: