— Ты читал мои последние посты?

Эпизод пятьдесят первый: Последний ультиматум

Эпизод пятьдесят первый: Последний ультиматум

Ну вот и все.

Можно, нельзя… А стрела выпущена. И ее уже не вернуть в колчан.

Когда огненная достигает брони Нечаева, мир сотрясает так, что картинка провисает за темнотой. Через мгновение и один сбитый вздох Егор смотрит все так же прямо, не снижая напряжения. С укором, злостью, вызовом. Но зарницы во мгле его глаз не оставляют сомнений: стрела дошла до живого.

— Читал, — фиксирует без каких-либо увиливаний.

Просто по факту. С тем же нажимом. Заставляя меня, глядя ему в лицо, лихорадочно прокручивать тот самый текст и пытаться понять, как он воспринял то или иное слово.

Только вот ничего понять, как я ни стараюсь, не получается.

По остекленевшей радужке бьют шквалы, но как их интерпретировать?

Я в себе-то не все осознаю. Голову безбожно штормит.

Дыхание переходит в короткие рваные рывки. Застревает в груди. Сдавливает горло. В животе, прямо под ребрами, собирается сосущая пустота, а ниже — так сильно ломит, будто в мышцы воткнули иглы. Ладони становятся горячими и влажными, аж липкими. По всей площади кожи ползут острые и твердые, будто камешки, мурашки. Кровь в точках пульса так клокочет, что кажется, эти места воспаляются до размеров шишек. Сердце с провалами дрифтует и на полной мощности газует, будто задалось целью уничтожить не только меня, но и весь окружающий мир.

Я вся — одна большая зона поражения, которую, кажется, уже не спасти.

Но как не сражаться?

— И?.. — тяну с явным намеком на продолжение. Хватит отмалчиваться. Мне нужна ясность. — Что скажешь?

Уголок губ Нечаева, едва заметно дрогнув, приподнимается.

Чего, блин? Ему смешно?!

— А что я должен сказать?