— Нормально, — отмахиваюсь, закидывая в рот последний кусок котлеты. Пережевываю уже на ходу, поднимаясь из-за стола и проходя к раковине. — Спасибо, было вкусно, — бросаю на автомате. Ополаскиваю руки, вытираю. Собираю с кухонной тумбы свое барахло: мобильник, портмоне, сигареты, зажигалку. Распихиваю по карманам. И, подхватив с той же тумбы бейсболку, натягиваю на глаза, пряча взгляд. — Я на улицу, — отбиваю, направляясь к выходу.

— Егор, — спешно окликает мама. — Ты так и не сказал, когда мы пойдем покупать новый костюм. Павел, конечно, уже отложил варианты под тебя, но ты тоже, давай, не наглей. До выпускного два дня.

— Смысл покупать новый? Не заморачивайся, — шмаляю, застываю вполоборота. — У меня шкафы забиты. Выберем из старого. Если че, скомбинируем.

— Да щас! У моих же детей выпускной из школы каждый день происходит! Можно не заморачиваться! Импровизировать и комбинировать!

Я сдавливаю челюсти.

— Тогда реши с Павлом сама, мам, — бурчу тихо. — Он мои мерки знает. А выбираешь и так всегда ты.

— Ты вырос, не заметил? На половине вещей штанины и рукава стали короткими, а в плечах все трещит. Будешь как клоун Гоша! Такой себе стиль!

Бодя ржет. Илюха с Яном усмехаются.

Слишком уж яркий образ стараниями мамы вырисовывается. Я бы тоже оценил, если бы ментальное здоровье было в норме.

— Эх… Жалко, пуделя нет, — вздыхает мелкий на манер кота Матроскина, страдающего по корове. — Ну если надумаешь выступать, можешь взять Мистера Ужаса.

— Твоя «мегавнушительная змея» как раз под короткие штаны, — вставляет Ян невозмутимо.

Тут же и папа с серьезной миной хохмит:

— Пойдет в шортах. Благо лето.

— Вот еще! — фыркает мама. Но улыбку все же не сдерживает, как ни пытается казаться сердитой: — Эй, вы все, не делайте мне нервы!

Я киваю и сливаюсь.

Делаю все по накатанной. Как привык. По крайней мере силюсь. Понял, что иначе не выплыть. Добравшись до гаража, меняю кепку на шлем, сажусь на байк и покидаю гавань, в которой ввиду моего внутреннего замеса становится куда более муторно, чем где бы то ни было еще. Перед теми, кто видит насквозь, слишком сложно держать лицо. Всем очевидно, что не справляюсь. Вызываю вопросы. Все чаще. От этого крутит все крепче.

Да, я загибаюсь, сгораю, истлеваю… Тупо подыхаю.

От позорной зависимости.

В таком добровольно вообще признаются?

Настолько низко пасть я не смогу. Даже перед самыми близкими. Блядь, перед ними особенно.