И о чем речь? Зачем это записывать?

Предполагая, что частично упустил смыслы, прослушиваю второй раз. И ни хрена. Тот же текст. Но, один черт, пришибает.

— Егор! — снова окликает мама.

В голосе уже слышится негодование, после которого, если протуплю, может стартануть жесткая промывка мозгов. С хлоркой и инсектицидами, ага. Проходили раз сто. И еще тысячу раз пройдем. Но желательно все же не сегодня.

Тихо выругавшись, прячу мобилу в задний карман джинсовых шорт и вхожу под навес. Только падаю в плетеное кресло и сразу же вытаскиваю гаджет снова. Кручу в лапах, не зная, как с ним расстаться, если охота снова сунуть нос в триггерные места.

— Со следующей недели будем подписывать очередной пакет, — говорит стоящий у мангала Ян.

В Германии, после окончания бизнес-школы, он работал в ведущем автомобильном концерне. Хорошо себя зарекомендовал. Плюс купленные нашей семьей акции. Так что, когда наметился производственный филиал в Одессе, вопрос, кого поставить руководителем планово-экономического отдела, не стоял. Собственно, это назначение и поспособствовало возвращению Яна на родину спустя пять лет.

— Что за пакет? — спрашивает папа с полным участием, хоть и проворачивает по ходу вопроса шампуры.

— Поставка технологического оборудования и производственных мощностей. Линии, станки, роботы — вся делюга. Часть уже пришла в порт.

— А со штатом как? Все места закрыты? — интересуется без конца перемещающая по крытой территории мама.

— Почти. Есть идея взять несколько сотрудников непосредственно из ВУЗа. Чтобы без лишнего мусора. Обучать сразу под наши стандарты.

— Заказал клипоны и новые грипсы, — отгружает для меня сидящий в соседнем кресле Илюха.

— Мистеру Ужасу нужен кореш, — тянет валяющийся на керамограните Бодя. Наматывая подросшего ужа по самое плечо, приводит доводы: — Рептилиям положено социализироваться, иначе они становятся агрессивными. Могут нападать. Покупать никого не надо. Я сам пойду и найду.

— Пусть Бог милует! — выплескивает мама. — Ты для начала со своим выводком пауков разберись, сыночка. Потому как, я тебе уже говорила, мы не можем держать в доме двести голов.

— Вообще-то двести шесть, — важно уточняет Бодя.