Я опустился на край кожаного кресла, стоящего прямо напротив Фелипе. Взгляд ткнулся в мужчину, почему-то мозг упорно представлял это как допрос, будто Перес преступник, а все происходящее – одно из многочисленных дел, которые часто оставляли на моей совести. Хотя почему «будто»? Это факт.

– Не могу взять в толк, почему тебя не волнует пропажа собственной дочери, – лениво проговорил я, развалившись в кресле. Усталость накатывала слишком быстро. Я узнал чертовски мало, сделал чертовски мало для того, чтобы закрывать глаза и проваливаться в сон. – Так тщательно оберегал, позволил Марии, такой светлой и чистой, войти в наш мир только для того, чтобы не вмешивать Луизу так глубоко в наши дела. А когда она пропала, даже пальцем не пошевелил. Интересно, да?

– Ничего интересного, – хохотнул мужчина, от чего правда стало мерзко. Семья в нашем мире – то, что не предается, не бросается, и неважно, по крови или по обязательствам. Этакий негласный кодекс. Конечно, перебежчиков, осведомителей и уродов тоже хватало, но среди низшего слоя, который часто называли нежитью, – они быстро приходили, быстро уходили, умирали или перебегали из клана в клан, никто не запоминал ни лиц, ни имен, и мало кто из этой, так сказать, касты поднимался на высокие должности. Родители Хорхе принадлежали к такому разряду.

– Ты ведь понимаешь мой жизненный опыт, да и дочь я свою знаю. Побесится и успокоится, ничего особенного, я уже даже не напрягаюсь.

– Знаешь, – нарочито небрежно начал я, хотя все внутри горело от злости. – Мы мило побеседовали с тем придурком, которого ты приставил следить за Луизой, и он сказал, что упустил ее около ресторана, – напомнил я, теряя терпение: плечо ныло, голова раскалывалась, Фелипе и вся семейка безумно раздражали, ни одной зацепки по убийству тоже. – О чем вы разговаривали во время звонка? Луиза ведь была там с Санчесом, почему ты к ним так лоялен после всего, что было?

– Это допрос? – голос стал тихим, угрожающим, я уверен, что именно после такого обращения Мария бежала выполнять все его приказы и просьбы. – Нечего искать в этих сторонах, Тайфун, Луиза уехала на несколько дней, она сама сказала мне это по телефону.

– Вы ругались?

– Ты ведь знаешь ее характер, несносная девчонка, – делано покачал головой мужчина, опустив взгляд в стол. Что-то во всех разговорах с членами семьи Перес было странным. Почему они пытались скинуть все на беспечность и импульсивность Луизы? Она, бесспорно, эмоциональна, но не настолько, чтобы бежать на отдых, когда творится что-то непонятное.

– И почему у меня такое чувство, что кто-то пытается обмануть? – усмехнулся я, поднимаясь с кресла и нависая над столом мужчины. Фелипе, кажется, удивился такой наглости. Еще бы.

Старый придурок.

– Слишком часто всплывает в наших разговорах то, как Луиза устала, какая она плохая и что ее не надо искать, разве не подозрительно? Убийца бы похищать не стал, мы бы просто нашли труп.

– Просто? – Мужчина резко поднялся, хлопнув руками по столу.

– А что сложного? – хмыкнул я, – Санчес мог, но смысл? Ради брака? При всей твоей скромности и власти, он так не рискнул бы.

– Ты же рискнул ее похитить.

– За мной управление и целая семья.

– За ним мэр.

– За тобой тоже, не уводи тему. Пока что я вижу только одного подозрительного человека, точнее, целую семью.

– Да как ты смеешь! – воскликнул он, подавшись вперед. Я наклонился ближе, вглядываясь в темно-зеленые глаза мужчины, чувствуя, как злость закипала в груди, словно кто-то с силой сжимал пружину внутри, а она норовила распрямиться.

– Чертов телефон Луизы нашли в твоей машине, – процедил я, едва сдерживаясь от желания схватить его за лацканы темного пиджака. Фелипе удивленно вскинул брови.

– И? Девчонку нужно держать в узде, а то она совсем расслабилась. – Пружина лопнула, пальцы ухватились за бархатистую ткань, едва не вжав Фелипе в стол. – Страх потерял? – прокричал он, пытаясь вырваться.

– У меня его никогда и не было. – Усмешка исказила лицо, как кривое зеркало. – Не сомневайся, я могу убить тебя в любой момент, и твоя смерть даже останется неотомщенной. Где Луиза?

– Это я тебя убью, придурок!

– Я бы предпочел слушать угрозы от твоей дочери. Где она? – Хотелось скользнуть пальцами на шею, сжать сонную артерию, чувствовать, как пульс замедляется, как сознание в глазах гаснет, а жизнь медленно покидает тело, но я лишь продолжал смотреть в его глаза и держать ткань пиджака. – Не хочешь говорить, тогда покажешь.

– Порт, – проговорил мужчина, – она в порту. Но я с вами не поеду, – добавил он, безразлично отвечая на мой полный ярости взгляд.

– Поедешь, – усмехнулся я. – Думаю, помолвку с Марией после этого можно отменить.

Хорхе остановил машину около огромного лабиринта контейнеров. Фелипе сидел рядом на заднем сиденье, всю дорогу оглядываясь по сторонам, словно ждал или боялся чего-то. Я бы уже ничему не удивился. Жизнь сходила с ума. А еще сильнее сходил с ума я в гребаном ожидании.

Я не хотел думать о том, что сподвигло собственного отца похитить дочь и запереть в морском контейнере. Какие цели он преследовал? Мотивы? Так в его понимании выглядела «пара дней отдыха»? Так себе из него туристическое агентство. Но вся история с похищением слишком мутная, непонятная. Да и как такой человек, как Фелипе Перес, так быстро сдался? Смешно.

Скорее всего, это мышеловка, в которой куском сыра оказалась Луиза, а мы, как тупые мыши, сломя голову в нее бежали. Но если девушка правда здесь, то мы перероем все контейнеры, если нужно, начнем стрельбу, но вечером она будет спать в своей кровати. В моем доме. С охраной.

– Не скажешь, в чем подвох? – Я повернулся к мужчине, предпринимая еще одну попытку.

– Контейнер двести тринадцать, зеленый, – тихо ответил он, кажется, улетев в свои мысли. И это совершенно точно не походило на привычное поведение Фелипе. Что-то явно было не так, но я не собирался выяснять, что именно. Не сейчас.

– Хорхе. – Я кивнул другу, затем перевел тяжелый взгляд на Фелипе. – Ты идешь с нами в качестве мишени. – Внутреннее чутье буквально кричало. Нет, оно орало громкой предупредительной сиреной, но мы все равно вышли из машины, добрались до нужного поворота, осмотрели заставленные проходы и почти сразу уперлись в нужный контейнер.

Друг кивнул нескольким ребятам, те поспешили открыть замок. Хорхе перехватил Фелипе, приставив к боку пистолет.

Порты часто становились объектами разборок и перестрелок, и я надеялся, что сегодня не один из таких дней.

Я первым вошел в темное, тесное и жутко душное помещение, держа оружие в руках. Но оно не понадобилось. Кроме стула посередине, на котором в бреду сидела Луиза, больше никого не было.

Сердце сжалось, пропустив удар. Было странно видеть безупречную Луизу Перес такой сломленной, испуганной и потерянной. Она все шептала и шептала только одной ей понятные слова, я осторожно приблизился, понимая, что девушка напевала тихую мелодию из мультика, сухие губы шептали что-то о скверне, убийствах и… маме. Лу еле слышно звала маму.

Это выносило мозг и заставляло умирать внутри. Я рассыпался на кусочки, когда увидел ее такой.

Сильнее всего мне хотелось прижать ее к себе, спрятать от мира и долго убивать того, кто это с ней сделал, самыми изощренными и ужасными способами, на которые я только мог быть способен.

Один из ребят тут же разрезал веревки, связывающие руки и ноги, девушка, пытаясь подняться, упала на колени, вцепилась в мои руки, словно не верила в то, что я пришел. Признаться, я и сам не верил, поэтому подхватил ее под руки, аккуратно поставил на ноги.

Девушка зажмурилась из-за яркого света, когда мы оказались на улице. Фелипе внимательно рассматривал нас, и, кажется, ему не особо нравилось то, что он видел. Жаль, что всем плевать.

А потом случилось то, что всем остальным тоже не понравилось. Раздался громкий хлопок, ударивший по ушам. Луиза вздрогнула, мгновенно возвращаясь в реальность. Фелипе покачнулся, растерянно оглядывая грудь. По белоснежной рубашке расплывалось красное пятно.

Твою мать.

– Ты обещал, что больше никто не умрет на моих глазах, – прошептала Луиза, бросив на меня короткий взгляд, полный укора. И больше всего в этот момент хотелось сдержать свое слово. Но важнее было остаться живым, потому что это тоже часть обещания.

– Найдите стрелка, – крикнул я, привычным жестом прикрыв Луизу.

Я надеялся, что убийца оставит только одну жертву. Пусть жизнь Фелипе окажется платой за жизнь всех, кто здесь находился. Особенно за жизнь девушки, которая плавно осела на моих руках от изнеможения и шока.

Я шумно выдохнул, подхватил Луизу на руки, игнорируя острую боль в плече, будто в меня все еще стреляли, причем очередью и без перерыва. В глазах темнело, и я молился о том, чтобы не упасть от боли.

– Давай, – подлетел Хорхе ко мне, уже понятно, что Фелипе не поможет ничто. И никто. Друг протянул руки, чтобы перехватить девушку, но наткнулся только на строгий взгляд.

– Руки при себе, – отозвался я, даже боясь выпускать ее из вида. Мы нашли ее, больше я не собирался ее терять.

– Но плечо…

– Я сказал, руки при себе. – Парень стушевался, подлетел к машине и открыл дверь. Я осторожно опустил девушку без сознания на кожаное сиденье.